Северянка испуганно улыбнулась, поклонилась и протянула ему угощение.
Содержимое банки было опробовано и одобрено, и солдат, схватив ещё одну, унесся с подношением в дверь - видимо, чтобы командир не увидел.
- Эх, - расстроенно сказала Анежка Витановна, спешно всовывая в руку девчонки чашку вчерашнего супа, что томился в печи, - как тебя-то угораздило, сердешная?"
"- Медсестра я, - зубы девчонки выбивали дробь, - муж у меня в леса ушел, и я с ним. Утром на нас напали, почти всех убили. У нас оружие, а их тьма-тьмущая, просто задавили числом.
- А муж сейчас где? - Анежка Витановна увидела глаза пленницы и осеклась. - Хорошего ему перерождения. Ты ешь давай, силы понадобятся.
- Я лучше себя порешу, - очень серьезно сказала девчонка.
- Порешить всегда успеешь, - покачала головой Анежка Витановна, накинула на плечи пленнице шаль.
Она вышла на мороз - к ней тут же подскочил давешний солдат, уже раскрасневшийся, дернул банку на себя, оглядываясь на сарай. Видимо, распитие алкоголя начальством не поощрялось.
- Так тебе и несла, родимый, - ласково сказала Анежка Витановна. - Вот, бери.
Она протянула вторую банку, и солдат зашагал с ними к костру. А северянка, прихватив широкий поддон на ручке для дров, пошла к сараю.
- Пошел!
- Дак я дров набрать, - кланяясь, проговорила Анежка Витановна, - не сердись уж, господинчик, дров бы.
И она показала на поддон и поленницу.
Тха-нор послушал ее, плюнул на ее чистый пол, сделал жест - набирай, мол. И Анежка Витановна потихоньку начала шурудить дровами.
Пленников выстроили на колени у стены уже внутри сарая. По бокам от них стояли по двое иномирян с арбалетами, а их устрашающий командир шагал туда-сюда вдоль шеренги северян и с жутким акцентом вещал:
- Вы все уметь стрелять.
Анежка поглядывала на пленных - стояли они молча, изможденные, замерзшие, связанные. Кто-то смотрел на тха-нора, кто-то следил за хозяйкой дома.