С импортных товаров берут пошлину от десяти до пятидесяти процентов, а с экспортных — всего три процента. Защищают внутреннего производителя. Но, как утверждают английские купцы, приплывающие сюда, всегда можно договориться. В этом, наверное, и кроется причина такой напыщенности таможенника.
— А что, царь-батюшка бороды еще не отрезает? — вместо приветствия поинтересовался я, чтобы сбить с него спесь.
— Доходят слухи, что в Москве делает такое, но до нас, слава богу, еще не добралось, ходим не в срамоте! — перекрестившись, ответил таможенник и удивленно спросил: — Ты наш, что ли?
— Как бы так, — ответил я уклончиво.
В Московии сейчас вино, даже белое, называют красным, а белым вином — водку.
Таможенник после прочтения царской грамоты и долгого рассматривания свинцовой печати, подвешенной к ней, в надежде, наверное, найти дефект и аннулировать и саму грамоту, залпом осушил полный серебряный кубок крепленного испанского вина, крякнул молодецки то ли от удовольствия, то ли от огорчения, что без мзды останется, и убыл на берег.
— Передам воеводе Алферьеву, что для него груз прибыл, пусть принимает, — пообещал напоследок таможенник, сняв шапку, достав из нее коричневый паток размером с маленькое полотенце и вытерев покрывшееся потом лицо и шею.
Испанское вино не держалось в русском теле. То ли дело водка. Ни разу не видел. чтобы после приема ее кто-нибудь вспотел.
Воевода Алферьев оказался еще моложе, но одет так же и с бородой, хотя и не такой роскошной.
— Давно воеводой? — полюбопытствовал я.
— С весны, — ответил он. — Предыдущего по приказу царя повесили. Воровал много.
— Ты не из Преображенского полка? — возникла у меня догадка.
— Из него, — сообщил он и добавил хвастливо: — С царем вино пить приходилось!
— Я с ним тоже пил и не раз, — похвастался и я, — так что давай займемся делом. Когда под выгрузку нас поставишь?
— Сейчас отгоним немца — и начнем тебя выгружать, — пообещал воевода Алферьев.
— Мне не к спеху, могу подождать пару дней, — предложил я.
— Ты можешь, а мне не велено. Приказ царя: выгружать быстро и сразу везти в Москву, — сказал он.
34
Дома в городе деревянные, одно- и двухэтажные, с подклетью. Только так называемая Приказная изба и два пакгауза на берегу реки имели каменный первый этаж и деревянный второй. Крыши богатых хозяев крыты тесом в два слоя.