Корсар

Наверное, молится про себя, хотя впечатление такое, что считает до ста, чтобы заснуть, но никак не получается.

Я достаю серебряные карманные часы. Начало второго. Пора бы атаковать. Кстати, у русских циферблат не на двенадцать, а на семнадцать часов — наибольшая продолжительность светового дня и ночи в разное время года. То есть, время делилось на дневное и ночное, поэтому дважды в сутки, хотя понятия «сутки» еще не существует, часовщик переводил стрелки в исходное положение для наступающего времени, проверяя по специальным таблицам момент восхода и захода солнца.

Относилось это только к башенным часам, для бедняков. У богатых были иностранные часы, настенные или карманные, с двенадцатичасовым циферблатом."

"Где-то неподалеку грохочет мортира. Все знают, что сигнал к атаке — пять выстрелов подряд из мортир, поэтому напрягаются и прислушиваются. Второй выстрел, третий… Я встаю, стряхиваю комочки земли с левого тупоносого черного башмака с позолоченной пряжкой в виде парусника на подъеме, как будто обидно будет умереть в грязных башмака.

…четвертый выстрел, пятый.

Я поворачиваюсь к гренадерам и произношу как можно веселее:

— Ну что, братцы?! За царя, за родину, за веру?!

— Так точно, господин генерал! — бодро отвечает ближний гренадер и вместе с двумя сослуживцами поджигает от костерка длинный фитиль.

— Тогда вперед! — рявкаю я.

Концы лестниц и два драгуна исчезают, а вслед за ними бегут гренадеры с дымящимися фитилями в левой руке.

Привстав на мысочки, я смотрю над верхним краем окопа, как проштрафившиеся драгуны перебегают с лестницами через ров, приставляют их к дальней его отвесной стенке, чтобы быстрее выбраться наверх. Гренадеры начинают карабкаться по ним. Какой-то нетерпеливый драгун тоже лезет по лестнице, но его хватают за сапог и стягивают. Вот тут и раздается первый мушкетный выстрел из бастиона «Глория». Сперва я подумал, что попали в бестолкового драгуна, но он поднимается, смотрит на лестницу, которую утягивают наверх, а потом поднимается по другой вслед за своими однополчанами. На дне рва накапливаются все больше драгунов. Шведы стреляют по ним чаще. Наверное, подтянулся весь гарнизон. Один драгун падает навзничь, другой оседает, схватившись обеими руками за простреленную голову.

Первый гренадер поднимается по длинной лестнице до амбразуры в нижнем уровне бастиона, откуда торчит кончик ствола трехфунтового фальконета.