Корсар

Вроде бы я ничего не нарушал: русские купцы давно уже освоили дорогу из Архангельска в Лондон. Наверное, я не знаю других правил, которые регламентируют мое пребывание в каждой эпохе. Если они вообще есть. После полудня по левому борту стал виден английский берег. Нас медленно несло к нему. Самое позднее в полночь шхуну выбросит на берег.

Я не знал, что происходит после того, как оказываюсь в воде. Надеюсь, что шторм прекращается. По крайней мере, я не нашел никаких сведений о выброшенном на голландский берег судне в тот год, когда пересел в шлюпку и оказался в Роттердаме.

Поэтому и сейчас я приказал спустить на воду тузик и взять его на буксир. Мол, так он будет удерживать судно на курсе. После чего пригласил в свою каюту Захара Мишукова и Николая Истошина и проинструктировал их, что надо делать, если со мной вдруг что-нибудь случится, а шторм стихнет. Маршрут до Архангельска я с ними проработал чисто в учебных целях, не предполагая, что им придется закрепить теорию практикой.

— Захар, ты тогда станешь капитаном, а Коля — страшим помощником.

Поведете шхуну в Архангельск. К берегу не прижиматься, шведские суда не захватывать. В Архангельске продадите товары и шхуну, рассчитаетесь с экипажем, а остальное отвезете моей жене. — Я показал на шкатулку из черного дерева, в которой хранил судовые документы и другие важные бумаги, а сейчас в ней были еще и письма жене и последняя воля почившего. — Эту шкатулку тоже отдадите ей.

— А что может случиться?! И не такие шторма выдерживали! — воскликнул Николай Истошин.

— Дело не в силе шторма, — произнес я. — Идите отдыхайте. Подмените меня, когда позову.

Северное море продолжало бесноваться. Когда в скулу шхуны ударяла высокая волна, мириады, как мне казалось, серых брызг подлетали вверх и крупным дождем опадали на шканцы. В такие моменты я переходил на левый борт, который забрызгивало меньше. На мне, как обычно во время шторма, спасательный жилет и прочее барахло, которое пригодится в следующей жизни. На этот раз я прихватил еще и винтовку.

Ее можно будет продать вместе с пистолетами, если вдруг потребуются деньги. Берег был всё ближе, а ветер становился всё сильнее. На этот раз мне было особенно противно уходить. Противно до тошноты. Или это меня наконец-то одолела морская болезнь?

На палубе шхуны был лишь рулевой, который прятался у планширя правого борта. Руль был закреплен намертво, так что в обязанности матроса входило лишь наблюдение за обстановкой. Разгуливающего на шканцах капитана он не видел.