Ядра изрядно подпортили нам кливера и главные паруса на фок-мачте и грот-мачте и порвали такелаж, но это уже было не важно. Даже если бы порвали все наши паруса, шхуна по инерции сблизилась бы с призом.
Пинас продолжал поворот вправо, поэтому стыковка судов прошла мягко. Дав залп картечью из четырех карронад и согнав с палубы отважных французских матросов, собравшихся поиграть в героев, мы привалились своим правым бортом к левому борту пинаса, сорвав лишь ванты его грот-мачты. Четыре «кошки» зацепились за его фальшборт и не дали судам разойтись.
Тут будет реклама 1
Пинас был примерно на метр выше, но моя абордажная команда без проблем перебралась на него. Двух первых корсаров французы завалили выстрелами из мушкетов, но дальше слышались выстрелы только из пистолетов, которыми вооружены мои люди, звяканье палашей и кутлассов и предсмертные крики. Бой продолжался минут пять, и затих к тому времени, когда я перебрался на борт пинаса.
Обычно главная палуба надраена пемзой или скребками до белого цвета. Такая вот морская мода, особый шик.
Тут будет реклама 2
На пинасе палуба была темной, из-за чего казалась грязной. Кровь, натекшая на нее из шести трупов, поровну корсарских и матросских, была почти незаметна. Капитан — тридцатитрехлетний мужчина высокого роста и плотного сложения, с длинными, вьющимися черными волосами, обрамляющими выбритое, бледное лицо, одетый в расстегнутый, коричневый жюстокор и темно-зеленые кюлоты — остался жив. Его охраняли два корсара, один из которых держал в руке палаш, а второй — тяжелый абордажный топор с широким лезвием.
Тут будет реклама 3
Орудовать таким топором утомительно, а в помещениях и вовсе неудобно, поэтому я считал его оружием больше психологическим. Увидев такой топор, неопытный воин пугается больше, чем при виде шпаги, хотя последней можно убить легче и быстрее. У капитана тряслась нижняя челюсть, а рот был плотно закрыт, из-за чего казалось, что что-то быстро, по-заячьи, дожевывает. Он не догадывается, что я приказал капитанов не убивать, брать в плен.
— Откуда, куда и что везем? — задал я вопрос пленнику.
Тут будет реклама 4
— Пшеницу из Риги, — ответил он и продолжил скороговоркой, чтобы, наверное, справиться со страхом: — У нас в прошлом году был неурожай, пшеницу и ячмень снежная плесень погубила, а рожь — черная. Король приказал закупить зерно на Балтике. В этом году, говорят, урожай еще хуже будет. Бог наказывает нас за грехи наши! Не надо было начинать войну!
Пленные — самые отъявленные пацифисты, но стоит им освободиться, сразу выздоравливают.
