Артиллеристы боятся и уважают боцмана больше, чем своих офицеров и меня. Он лечит бестолковость кулаками. Одного удара хватает, чтобы тупица несколько минут лежал без сознания. Зато это самое подготовленное подразделение в полку, с ним можно хоть сегодня в бой.
Быстрая и меткая стрельба из фальконетов очень понравилась военачальнику Лан Таню.
— Молодцы! — искренне восторгается он. — Наши артиллеристы так не умеют!
— Это заслуга моего офицера, — сообщаю я и на всякий случай, если кто-нибудь из маньчжур вздумает пожаловаться на мордобой, добавляю: — Он иногда бывал слишком строг к подчиненным, но результат стоит того.
— Он правильно делает, — соглашается Лан Тань.
Мы разворачиваем коней и едем к лагерю. У военачальника хорошее настроение. Как догадываюсь, увиденное оказалось даже лучше, чем ему доносили.
— Сколько тебе еще надо времени на обучение этого джала? — спрашивает он.
— Месяца два-три, — отвечаю я. — Но учения — это одно, а настоящий бой — другое.
— Сейчас мы ведем переговоры с джунгарскими ханами, чтобы они перешли от правителя Галдана под руку нашего императора. Появление наших войск в тех местах может сорвать переговоры. Так что придется подождать, когда они закончатся, — рассказал военачальник. — Думаю, затянутся они надолго, до следующего лета.
— Я не против, если оставите мне из этого джала офицеров, прошедших обучение, повысив их в ранге. Офицеров учить труднее, чем солдат, — выдвигаю я требование."
"— Можешь сам отобрать тех, кто тебе нужен, только не ослабь джала, — соглашается Лан Тань. — Скорее всего, император прикажет мне командовать первым джала, чтобы потом на основе этих двух создать «знамя» нового образца.
— Надеюсь, мы докажем это, — говорю я, догадавшись, что меня не выпустят отсюда, пока не убедятся, что обученные мной полки действительно воюют лучше.
21
Шанс доказать появился только через год. К тому времени я сформировал и обучил второй драгунский полк.