Думать ему есть над чем. Чтобы войти в проект по торговле российскими товарами, придется выйти из зоны комфорта. Придется слегка подпортить отношения с англичанами… а, может, и не слегка…
После Грифа Анюта с торжественным видом завела ко мне бабу Нюку и инженера Березникова, а так же Еву, Кешу и деду. Встали передо мной так, будто пришли на церемонию награждения.
— Я не понял, в честь чего столько помпы? Мы победили в соцсоревновании?
— Сережка, ты забыл? — Анюта посмотрела на меня с мягкой материнской укоризной.
— Э-э… видимо, забыл…
— Ты собирался принять в клан Веронику Кондратьевну и нашего главного инженера.
— Ах… в клан… ничего я не забыл… просто не знал… — поднимаюсь из-за стола и принимаю важный вид, —…я ж не думал, что вот так… в попыхах… это ж не за чекушкой сбегать… клан — это серьезно.
— Сережка, не в попыхах, значит никогда, — резонно возражает Анюта, — А так, пока все здесь…
Инженер произнес слова клятвы. Я принял присягу. Поскольку перстня у инженера не было, я прикоснулся своей «гайкой» к его руке.
Прежде, чем принимать присягу у бабы Нюки, отвожу ее в сторонку для приватного разговора.
— Вероника Кондратьевна, поймите меня правильно, я буду горд и счастлив принять вас в свой клан…
— Понимаю твою заботу, граф. Ты хочешь сказать, что Маргуша теперь тоже может свой клан основать.
— Именно так я и думаю.
— Вот что я тебе скажу, граф. Маргуша у меня девочка хорошая и умная, но куда ей править кланом? Сам знаешь, она домашняя на книжках воспитанная… так что одна у нее дорога… а я, вступив в твой, клан, ей правильный пример покажу.
— В каком смысле правильный пример? Чтоб она тоже в мой клан вступила?
— Ну зачем же так… — баба Нюка улыбнулась мудрой улыбкой, — Есть другой способ.
О как! Баба Нюка недвусмысленно намекает на женитьбу. И да, логика ее понятна. Такой брак будет выгоден обоюдно. Две соседние области обретут крепкие связи вплоть до слияния в одно мощное экономически и политически территориальное образование… сама Белкина вряд ли будет против, а я?..
У меня нет ответа на этот вопрос. Последние тридцать лет провел в одиночестве и к одиночеству привык.