Он меня успокоит и даже посмеется, как такое мне могло прийти в голову. Скажет:
«Дура же ты, Жанка! Как ты только такое могла обо мне подумать?!» А я поглажу его по головке и скажу: «Прости, Пашенька. Ты же всегда говорил, что дура. Вот я и есть дура».
Люба с ужасом смотрела на меня.
– Жанна, а вы случаем умом не тронулись?
– Нет, Любонька, нет. Сейчас придет Паша и все объяснит.
Я зашла в комнату и подошла к входной двери. Прислушалась – тихо. Ну почему они так долго?! Ждать не было сил, и я принялась нервно ходить по комнате из угла в угол.
Наконец в дверях стал проворачиваться ключ. Я выбежала в коридор. Пашка держал в руках здоровенную сумку с продуктами и огромную корзину алых роз. Маринка – сетку с двумя бутылками «Хеннесси» и роскошный круглый торт, которым можно было бы запросто накормить человек двадцать, не меньше.
Пашка протянул мне цветы.
– Это тебе.
Не говоря ни слова, я взяла корзину и поставила на стол.
– Держи сумку с продуктами. Маринка здесь чего только не набрала.
Сегодня устраиваем день желудка!
Я взяла сумку и не смогла ее удержать. Содержимое высыпалось на пол. Я села на корточки и тупо уставилась на дорогие деликатесы.
– Ты лучше посмотри, какой торт! – радостно сказала Маринка. – Столько магазинов пришлось объехать, чтобы такого красавца найти.
Пашка подошел поближе, сел рядом со мной на пол и посмотрел мне в глаза:
– Господи, девочка моя! Да на тебе же лица нет.
Я взглянула на Пашку и тихо прошептала:
– Паша, пожалей меня, как маленькую.
– Что?!
– Пожалей меня, как маленькую.
Пашка взял меня на руки и положил на диван. Сам сел рядом и стал гладить меня по голове.
– Все хорошо, моя девочка. Все хорошо, моя родненькая. Я же без тебя не могу. Ты что-то вспомнила? Не надо, не вспоминай. Знаешь, Маринка ждала меня в машине, а я зашел к знакомому антикварщику. Хороший такой мужичок.
Я лежала, не обращая внимания на его слова. Затем резко встала и отошла к окну. Потом громко зарыдала, закрыв лицо руками.
– Господи, да что с тобой? Скажи, наконец, что случилось? – Он испуганно смотрел на меня.
– Пашенька, скажи, ты же не убивал Матвея?
– Что?
– Скажи, что ты не убивал Матвея.