Лишний_в_его_игре

— Это сын? Или сосед-ученик? — спрашивает он у Катерины Николаевны.

Меня коробит такое обращение. А еще сильнее коробит ответ:

— Сосед.

Что-то в один миг заново разделило нас. И вот я снова для нее чужой.

Открывается дверь. В гостиную входит третий милиционер, рыжебородый, и он… несет в руках наволочку с моей подушки!

— Я обнаружил еще. Но тут снова только малая часть… — говорит он.

— Данил, это твои вещи? — строго спрашивает Бульдожье Лицо, показывая на книгу у себя в руках, а затем кивает на наволочку.

— Да.

Я ничего не понимаю. Растерянно оглядываю всех. Что здесь происходит?

— У него есть ключи от вашей квартиры, так? — Бульдожье Лицо снова обращается к Катерине Николаевне.

— Да, есть.

— Данил, давай свои ключи.

Он разговаривает со мной грубо, как с преступником. Я протягиваю связку. Бульдожье Лицо некоторое время ее разглядывает.

— Это от чего?

— Эти серебристые — от квартиры, — отвечает Катерина Николаевна. — От верхнего и нижнего замков. Этот золотистый — от почтового ящика.

Вот этот, с черной головкой, — от второй квартиры, она пустует. А этот… — Она умолкает.

— От сейфа, да?

Она кивает. У меня внутри все леденеет. Я начинаю понимать, в чем дело. Перевожу взгляд на сейф, приглядываюсь: в нем пусто. Я знаю: Катерина Николаевна на что-то копила.

— Зачем вы вообще даете все свои ключи ученику? — допытывается милиционер. — И даже от сейфа.

— Я просто дала ему запасной комплект ключей, не задумалась, от чего они все. А зачем вообще дала ключи… У него дома сложная ситуация.

Я разрешаю ему приходить к нам заниматься учебой, — оправдывается она.

Бульдожье Лицо усмехается:

— Мда. А он решил отблагодарить вас уборкой: выгреб сейф подчистую!

— Что? — взрываюсь я. — Я ничего не брал! Катерина Николаевна! — Я перевожу на нее взгляд. Я еле ее вижу, у меня в глазах слезы. — Я этого не делал! Я бы не смог, вы это знаете!

Что за чушь? Я весь трясусь от гнева и обиды. А еще мне страшно. Страшно, что она разделяет подозрения Бульдожьего Лица.

Я жду, что она вот-вот повернется, скажет, что верит мне, но… она отводит глаза. Молчит. Спина сгорблена, голова опущена, ощущение, что она хочет уменьшиться или исчезнуть. Ей… Стыдно? Кого она стыдится? Меня за то, что я якобы сделал, или себя за то, что сомневается в моей честности?

Бульдожье Лицо подходит ко мне. Смотрит раздраженно и устало:

— Парень, у твоей учительницы из сейфа пропало семьсот тысяч рублей.

Внутренности сворачиваются в тугой узел.