Как раз за их спинами на второй этаж вела винтовая лестница. Внизу было сыро и холодно, как в подземелье. Они поднимались по высоким каменным ступеням, дрожа от холода. Банкир ждал их на верхней площадке, а вместе с ним и более приемлемая температура воздуха. «И банкиры тоже экономны», – подумал Мартен.
– Комиссар, – сказал Лантене.
– Майор…
Нижнюю часть лица Лантене закрывала черная маска, и видны были только серо-стальные глаза. Возраст человека в маске всегда трудно определить, но Сервас читал, что банкиру был пятьдесят один год, как и ему.
– Следуйте за мной.
Они прошли по коридору с кессонным[33] потолком, и вощеные плашки паркета скрипели у них под ногами, как и должны скрипеть плашки в богатых домах. На стенах из необработанного камня чередовались старинные гобелены и современные скульптуры на разноцветных пьедесталах, и это смешение старины и модерна наводило на мысль о зале римских карнизов в Музее августинцев.
– Садитесь, пожалуйста.
Банкир указал им на кожаные диваны цвета бычьей крови, стоящие в гостиной, просторной, как вокзальный холл. Потом подошел к бару, где наверху стояла кофемашина.
– Кофе?
Кругом царила тишина. Сервас спросил себя, где же остальные члены семейства.
– Господин Лантене, – начал Сервас, – мы расследуем исчезновение Кевина Дебрандта. Я полагаю, это имя вам о чем-то говорит?
Человек, сидящий напротив него, прищурился и молча кивнул, потягивая кофе.
– У нас есть веские основания думать, что его похитили, – продолжил Сервас.
– Не вижу, какое отношение это имеет ко мне. Похищения – обычная практика при сведении счетов… И у вас есть все основания понимать, что этот город вот-вот разделит судьбу Марселя или Гренобля…"
"– Правда ли, что у вашей дочери были… э-э… отношения с Кевином Дебрандтом? Вы говорили об этом следователям после нападения на вас.
Лантене уставился на сыщика, лицо его ничего не выражало.