— Бей! — следует единый выпад стены копий и сразу же первая жатва.
Игрок, что упал, уже никогда не поднимется. Разорванное горло ему в этом помешает.
— Адам! — мой противник вновь отвлекается, и на этот раз, в последний.
— А я говорил, что второго раза не будет, — ухмыляюсь я, толкая труп ногой и вырывая из него своё оружие.
— В сторону! — кричит последний наездник, хватаясь за кавалерийское копьё и шарахая своего кабана по бокам.
Животное, находясь в панике, всё же подчиняется и несётся в сторону нашего строя.
Оставшиеся пехотинцы моментально бросаются прочь с его пути, оставляя нас один-на-один с наездником.
Что делать?
Адреналин в моей крови закипает. Если пропустить этого мерзавца, он прорвётся и сбежит к своим, донеся весть о разгроме. И тогда, всё напрасно.
Дни напролёт мы тренировались именно для таких моментов. Я избрал фалангу с самого начала, чтобы выдержать такой мощный удар. Я подготовил ребят. В тренировках с Черти-что они пускали семь потов.
— Шаг! На колено! Товсь! — командую я.
Прущая на всей возможной для неё скорости туша кабана — это страшно. До одури, до дрожи в коленях.
А нацеленное на тебя кавалерийское копье — лишь усиливает эффект.
Но в сравнении с Черти-что… Это лишь смешная пародия.
Малой, Михалыч и Третий безропотно повинуются, отступая и приседая на одно колено.
Кромка щита упирается в землю, как и копьё.
Наконечником оно смотрит под сорок пять градусов на несущегося зверя. Всё или ничего!
— ДАВАЙ! — рычим мы, когда туша налетает точно на четыре выставленных острия.
Треск!
Первое копьё пронзает шкуру и тут же ломается с треском. Второе скользит по бивню и тоже лопается ближе к середине.
Треск!
Третье вонзается в пасть, застревая где-то в челюсти.
Кабан мотает башкой, ломая древко
Остаётся последнее копьё. Моё.
Победа или смерть. Величие и слава или пустота и неведение!
Погибель Миров ощущает вашу решимость!
Погибель Миров дарует вам крупицу своей силы!
Отчаяяяяянныыыыый… Мнееее нравиится…
Но я не прислушиваюсь к шёпоту в своей голове.
В последний момент наконечник копья смещается и пронзает глазницу, проникая в мозг.
Треск!
Моё копьё ломается, но кабан падает, рылом в землю, взрывая глубокую борозду.
Наездник, не ожидая такого исхода, слетает с седла и перекатывается по земле.
— Займитесь оставшимися, — командую уставшим Михалычу, Малому и Третьему.