Меня она совсем не интересует, но я будто теряю контроль над своим же телом. Это пугает,
— У меня так же. Может это какая-то магия? — хмуро подмечает Мышь."
"Мне тоже показалось, что первый удар при появлении жрицы был самым сильным. Только я сумел вывести остальных из транса, остальные просто «залипли» на Стайсу. Эффект новизны, или какое-то хитрое колдунство?
И что она там говорила про свою Богиню? Это трёп, чтобы запудрить мозги своим рабам, или она правда нашла связь с какой-то сущностью? В этом мире не всё так просто, это я понял уже по появлению Чёрти-что.
Нам он помогает в тренировках, а ей Богиня в чём помогает? Какие способности прокачивает?
— И что она хотела на этих переговорах? — грозно скрещивает руки на груди Хрюша, — Требовала сдаться поди, сучка такая. Правильно ты её послал, Шурик! Мы их в блинчик раскатаем, а потом Мышь ещё поджарит!
— Если бы…
— Она захотела, чтобы Шурик на ней женился! — заявляет Малой.
— Малой, бл… — шипит Михалыч, спрятав лицо в руках.
— Она… ЧТО⁈ — обращается за секунду в мегеру Хрюша, сравнявшись по источаемому ужасу с Черти-что.
— Да с чего ты взял, гадёнышь⁈ — она разворачивается к Малому, словно именно он — источник всех бед и со Стайсой заодно.
— У нас в «учаге» парни учились глухонемые, — оправдывается он, — я и навострился по губам читать. Михалыч спрашивал «чего они, да чего…», вот я и читал… я не нарочно, правда… Я, чтобы наготове быть в случае нападения! Лорд Шурик, да скажи ей! Аааа! — взвывает Малой, когда Хрюша хватает его за ухо.
— Именно это она и предложила, — прямо говорю, — С её слов это приведёт к концу войны и позволит объединить нашу зону. А это откроет границы региона, если никто не забыл, — спокойно уточняю я, встретив возмущённый взгляд девушки.
— Ты ведь ей отказал? Ведь отказал же⁈ — Хрюша близка к истерике.
— Я не дал ей ответа сейчас, — отвечаю — У нас есть время до рассвета, чтобы решить, как поступить.
Та вздрагивает, хмурит брови, готовится что-то сказать, но по итогу лишь прикусывает нижнюю губу.
— Почему? Тебе меня мало? — с какой-то детской обидой шепчет она, а на глазах выступает влага. — Эта кляча худая лучше, да⁈
Ну вот, первое сложное решение, и уже бунт на корабле. Слишком много демократии в нашем рабовладельческом обществе.
Я глубоко вздыхаю, унимая рвущееся наружу раздражение и злость. Не на девушку, на саму ситуацию, в частности. Я ее собираюсь перед ней оправдываться, но и унижать публично, показывая её «рабское место», тоже не хочу.