Может, Система и даёт всем шанс, но выходит так, что кому-то удаётся его ухватить, а кому-то — нет. Оттого справедливостью тут и не пахнет."
"Единственное, что нам остаётся — это сражаться, как с другими людьми, так и с самими собой. Становиться лучше, умнее и предусмотрительные.
Потому, если мне зададут вопрос «Жестоко ли подвергать пыткам и допросу этих двоих», я отвечу — да. Но попади в данную ситуацию я во второй раз, я не изменю своему выбору.
Потому что они для меня — чужие. А есть — свои. Которые мне доверились, и жизнь, и интересы которых я защищаю.
Старое и доброе правило джунглей «Или ты, или тебя». Третьего не дано… Ха! А забавно звучит, нужно будет Третьему рассказать.
Тот как раз выходит из избы.
— Второго, звать Тормоз, — отчитывается он. — Говорит примерно то же самое, что и первый. Особых нестыковок не заметил.
— Замечательно, отличная работа, Третий. Хорошо у тебя вышло. Уже делал нечто подобное? — невзначай задаю ему вопрос.
— Было дело, — уклончиво отвечает мужчина.
Ха, как любопытно. Соврать, вроде не соврал, но и чёткого ответа не дал.
Недолго думая, я всё же поворачиваюсь к мужчине и вглядываюсь в его лицо.
Он стоит так же монотонно и равнодушно, как и всегда, разве что чуть наклонив голову в сторону, будто задавая немой вопрос «Что-то не так?».
Секунды текут неспешно, даже слишком.
Аккуратно, но заметно положив ладонь на рукоять меча, висящего у меня на поясе, я обращаюсь к собеседнику.
— Кто же ты такой, Третий?
— Твой раб, Лорд Шурик, разве нет?
— Я не это спросил, — качаю головой.
— Какой ответ ты хочешь услышать? — он вскидывает брови.
Это первое проявление хоть каких-то эмоций с его стороны!
— Честный.
— А ты не убьёшь?
— А должен? — удивляюсь я.
— Прежний человек, которому я всё рассказал, меня убил, — сообщает Третий.
Что же там за секрет такой? Глубоко вздохнув, я принимаю решение.
— Чтобы ты мне не сказал, я не стану спешить с выводами. Пока ты не нанесёшь вреда Спарте и её жителям, я не стану вредить тебе.
Мужчина кивает, неспешно прикрывая веки.
— Я — военный. Диверсант. Убийца. Подрывник, — говорит он, глядя мимо меня. — Не спрашивай, где служил. Ты таких мест всё равно не знаешь, а я говорить не имею права. Знаю, ты скажешь, что старые присяги тут ничего не стоят, но я уж так привык.
— И за что тут убивать? — удивляюсь я.
— Боятся, наверное, — пожимает он плечами, — меня всю жизнь боятся, начиная с детдома. Сам видишь, что я далеко не «душа компании».