Ну а раз мне отводилась роль одного из повзрослевших херувимчиков на заднем плане (тьфу, прости меня Господи), то в обязательный реквизит входили всякие парики с завитушечками и всякие глупые рюшечки на голой шейке и также заголенных руках. Я бы сказал, где видел эти рюшки, но воспитан слишком хорошо.
Это было что-то с чем-то, никогда я еще так глупо себя не чувствовали, и это при том, что некоторые мелкие жители слободы мне жутко завидовали. Как же, это так красиво и так романтично. Это кого здесь воспитывают, куда меня занесла нелегкая? Ну, Патрик, старый козел, вместе в с этим…….
Узнав об этом, Патрик решил наставить меня на путь истинный, а так как любое нравоучение у него начиналось с наказания, то пяток дополнительных следов от кнута снова отпечатались на моей заднице. Ну что же — искусство требует жертв.
"— Почто нерадение проявил, — грозно сдвинул брови Гордон, причем с его акцентом и голосом это прозвучало так комично, что мне едва удалось сдержать улыбку.
— Петр Иванович, — изображаю на лице великую муку, — вот вы хорошо царя знаете, нешто он в такой скукотище развлечение найдет?
— Театр не развлечения ради, а поучение пользы для.
Блин еще один Ёда из «Звездных войн» выискался, это же надо так слова в своем высказывании переставить.
— Это царя-то поучать? — округляю глаза.
— Кхм, — тут же закашливается Гордон, и поправляется, — поучение для подданных его, одобрить должен.
— Царь с дальней дороги прибудет, устанет от трудов, а мы его в праздник снова трудиться заставлять будем?
— Вижу, не внемлешь увещеваниям моим, — сделал заключение адмирал, — упорство в своем нерадении проявляешь. Если так, то отправишься в Преображенское, там из тебя хорошего солдата воспитают.
Что? Меня, умом скорбного в солдаты? Вот гад.