— Есть, — кивнул парень и прищурился, — только дело это очень опасное, вещество которое мы будем выделывать сильнее пороха во много раз и при малейшей неосторожности беды не миновать.
— Так это тоже гремучий ртуть, — сдулся химик-недоучка, — я предполагал, что это будет что-то другой.
— А оно и будет другое, и делаться будет из мыльного масла, которое мы будем называть глицерин, — принялся Васька разъяснять суть нового дела, — но делать его надо с помощью масла селитряного, которое получим из селитры с помощью масла купоросного.
Мартин в сомнении покачал головой:
— Откуда ты знаешь? Никто еще так не делать.
— «Есть многое на свете, друг Горацио, что и не снилось нашим мудрецам» — расхохотался парень.
На что немец совершенно серьезно ответил:
— Я не Горацио, я Мартин.
— Тьфу, — Васька махнул рукой, — так к месту фраза подошла, а ты все испортил.
Ответом ему было многозначительное молчание надувшегося немца.
То, что получаемое в результате смешивания трех маслянистых жидкостей вещество чрезвычайно опасно Мартин имел возможность убедиться уже через неделю, когда что-то в реакции пошло не так, смесь начала быстро разогреваться и они вместе с Васькой быстро выскочили за дверь.
Экспериментов пришлось провести много, прежде чем удалось выделить немного некой желтой жирной на ощупь субстанции, и Васька был на седьмом небе от счастья. В отличие от своего работодателя Мартин этой радости не разделял, он никак не мог понять назначение полученного вещества, отношения его ко всему этому изменилось только тогда, когда небольшое количество этого вещества с грохотом раскололо каменную плиту, на которой проводили испытание.
— Это есть величайшее изобретение, — воскликнул он тогда.
— Это изобрели давно, — усмехнулся парень, — мы только повторили то, что до нас уже делали много раз. Но мы получили мало тротила, а его требуется много, вот этим делом ты и займешься.