Через тридцать пять минут она проснулась отдохнувшей, поправила съехавшую набок шляпку, выпрямилась и взглянула в окно, за которым мелькал деревенский пейзаж. Быстро надвигалась темнота, стоял тоскливый декабрь – до Рождества оставалось всего лишь пять дней. Лондон тонул во мраке, хотя временами, когда поезд стремглав проносился мимо освещенных платформ, становилось светло и весело от висевших, словно гроздья винограда, фонарей.
– Заканчиваем разносить чай, – сказал проводник, появившись на мгновение в двери. Миссис МакГилликадди напилась чаю в большом универмаге перед отъездом и чувствовала себя сытой.
Взор ее вновь обратился к окну.
"Потом он стал замедлять ход, повинуясь невидимому сигналу. Несколько минут поезд шел очень медленно, потом совсем встал, через некоторое время снова стал набирать скорость. В это время еще один поезд, двигавшийся в том же направлении, вывернулся откуда-то сбоку и направился к ним. На миг даже показалось, что они столкнутся.
В тот момент, когда казалось, что два поезда совершенно не двигаются, штора окна напротив резко поднялась вверх, и миссис МакГилликадди увидела освещенное купе первого класса, находившееся на расстоянии протянутой руки от нее.
Вдруг у нее перехватило дыхание, как от спазмы, она невольно привстала.
У окна, спиной к ней, стоял мужчина, руки которого впились в горло женщины. Она диким безжизненным взглядом смотрела на него, а его пальцы медленно, безжалостно сжимались. В следующее мгновение глаза ее стали вылезать из орбит, лицо побагровело, налившись кровью. И пока миссис МакГилликадди наблюдала, словно загипнотизированная, наступил конец.