Мне и в голову не пришло, что угроза подлинная.
– Где эта записка сейчас, мисс Грегг?
– Понятия не имею. На мне было яркое итальянское шелковое платье – кажется, я скомкала записку и сунула в карман. Но сейчас ее там нет. Может, выпала.
– И вы никого не подозреваете, мисс Грегг? Кто автор записок? Вы этого не знаете даже сейчас?
Ее глаза широко раскрылись – детская невинность и изумление. Это привело его в восторг, но не убедило.
– Откуда мне знать? Посудите сами, откуда же мне знать?
– Думаю, у вас на этот счет могут быть вполне конкретные мысли, мисс Грегг.
– Их нет. Уверяю вас.
– Вы – человек знаменитый, – сказал Дермот. – Очень знаменитый. Добились в жизни настоящего успеха. В своей профессии и в личной жизни. В вас влюблялись мужчины, они хотели на вас жениться, женились. К вам с ревностью и завистью относятся женщины. Любившие вас мужчины бывали вами отвергнуты. Согласен, поле довольно широкое, но что-то предполагать вы должны. Кто мог писать эти записки?
– Да кто угодно.
– Нет, мисс Грегг, не кто угодно.
Открылась дверь, и вошел Джейсон Радд. Марина повернулась к нему и умоляюще вскинула руки:
– Джинкс, дорогой, мистер Крэддок убежден, что я должна знать автора этих кошмарных записок. А я его не знаю. Тебе это прекрасно известно. Его не знаем ни ты, ни я.
«Сразу все выложила, – подумал Крэддок, – не дала ему даже рта раскрыть. Почему такая спешка? Чтобы он не проговорился?»
Джейсон Радд, хмурый больше обычного, с темными кругами под глазами, подошел к ним. Взял руку Марины в свою."
"– Знаю, инспектор, вам это кажется невероятным, – сказал он, – но это чистая правда: мы с Мариной ничего об этом не знаем.
– То есть вы те самые счастливые люди, у которых нет врагов? – В голосе Дермота отчетливо слышалась ирония.
Джейсон Радд вспыхнул:
– Враги? Это очень библейское слово, инспектор. Уверяю вас, что никакие враги в библейском смысле мне в голову не приходят. Люди, которые тебя не любят, которые жаждут обойти тебя на повороте, при случае сделать тебе пакость, люди злобные и жестокие – эти люди есть. Но подсыпать яд в бокал – это нечто совсем другое.
– Только что я спросил у вашей жены, кто мог написать эти записки или быть их вдохновителем. Она сказала, что не знает.