Не только умненькая девушка, но такая, чтобы хватило сообразительности не совать нос куда не следует.
Моё лицо вспыхнуло:
— Какая характеристика! С ней можно пройти отбор и выиграть конкурс «самая удобная жена».
Земянский щёлкнул пальцами:
— Вот именно, удобная. И тебе будет очень удобно со мной. Если будешь соблюдать договорённость. В итоге все только выиграют: я, ты, твои родители…
— Вы так хорошо рассуждаете, но не берёте в расчёт одно: мои чувства.
— Твои чувства? Мне кажется, мы уже развеяли миф о хорошем Александре.
Да! Хотелось бросить ему в лицо. Но я понимала, что ничего этим не добьюсь и… нет на самом деле никого. Почти никого.
— Вот видишь, молчание. Так есть ли смысл упрямиться? Ты хорошая жена и удачное вложение. Я ценю удачные вложения, готов их холить и лелеять.
— Всё рассчитали? А если бы вам нужно была не дефлорированная девица, вы бы и за операцию заплатили?
Земянский расхохотался:
— К счастью, в двадцать первом веке в стране, живущей не по мусульманским законам, можно не озадачиваться этим вопросом.
Меня едва не скрутило рвотным позывом. И неожиданно для себя я выпалила, обращаясь к Земянскому на «ты»:
— За этим ты, Земянский, можешь обращаться к Марине. Она с удовольствием отсосёт тебе в туалете и с радостью приступит к зачатию ребёнка там же, раскорячившись между унитазом и корзиной для мусора.
— Не люблю, когда в разговоре опускаются до оскорблений там, где можно обойтись без них.
— Я тебе уже всё сказала.
— Вернёмся к этому разговору чуть позднее. Сейчас нужно вернуться на праздник.
— Как скоро я могу его покинуть? Мне не по душе эти показные, лицемерные празднества.
— Привыкай, Снежана. Совсем скоро тебе предстоит стать непременной их частью. А теперь…
Земянский подошёл и галантно подставил свой локоть:"
"— Порадуем фотографов парочкой удачных снимков. В январе официально объявим о готовящейся свадьбе.
На триумфальном празднике Земянского я пробыла ещё часа полтора. Губы устали улыбаться. Пальцы, казалось, до конца жизни так и останутся сомкнутыми так, словно держат бокал шампанского за высокую, тонкую ножку. Окружающая обстановка всё больше напоминала удавку, сжимающуюся вокруг моей шеи всё туже. Даже дышать стало труднее.