Ступаю на крыльцо.
И тут же пячусь назад.
Они на лужайке, все трое, у Арона в руках гномик с клумбы, он замахивается им и проезжается по лицу Виктора. Рядом Ник, поднимается с земли и вытирает кровь с губы, подхватывает с травы монтировку.
Сама клумба затоптана, валяются поломанные цветы, здесь словно было побоище.
И оно продолжается.
- Что ж ты стоишь! - Вика ахает.
И первой бежит с крыльца.
Ее каблуки стучат по лесенке, и я отмираю, перепрыгиваю через ступеньку, несусь следом.
- Эй, хватит! - кричит Вика и машет руками.
Ловлю взгляд Арона и вздрагиваю, у него такие дикие глаза, он точно спятил.
Спотыкаюсь, и в голове все кружится, три брата, двое упали, один стоит, в порванном дорогом костюме, с лицом, вымазанном в земле.
Он будто не замечает меня, не увидел свидетелей. Держит садового гнома и идет прямо на Виктора. Тот ладонями опирается на траву и поднимается, у него глаз на затылке нет, он не знает.
Зато вижу я, что ему сейчас голову отобьют.
И бегу наперерез, падаю рядом в траву.
- Ты что, рехнулся! - выкрикиваю и собой закрываю среднего брата.
Арон останавливается, как выключили его, раз и все, он резко опускает гнома.
Смотрит на меня и мрачно хмыкает.
Я не слышала из-за чего драка, и сейчас тоже они все молчат, лишь Вика подвывает, и птицы поют.
В окне первого этажа маячит суровое лицо деда.
Я не слышала, но догадываюсь, что тут случилось.
И мелко трясусь.
Арон кидает гнома, и тот катится по траве. Оборачиваюсь на Виктора. Из рассеченного лба кровь хлещет, заливает глаз, тот небрежно размазывает ее по виску и щеке, рывком поднимается.
- Ты как с этим жить-то потом собирался, Арон? - он усмехается, пинает гипсовую фигурку. - Если бы череп мне проломил.
- У него своя мораль, закон свой, - Ник отплевывается, и на пожелтевшую траву падают красные капли. - И правда своя. И совесть какая-то особенная тоже.
Шмыгаю носом, Вика тянет руку, и я с трудом встаю на ноги. Судорожно отряхиваю руки.
За воротами сигналит машина.
Знакомая иномарка. В окно которой высовывается знакомая Тина.
- Я на семейный совет не опоздала? - кричит она и взмахивает зажатыми в пальцах солнечными очками. - Откроете мне?"
"Взрослые мужики, правильные мужики, настоящие мужики - так говорил о Рождественских папа.
Но ничего правильного я за все эти дни не увидела.