Самый младший, самый любимый, меня всегда баловали, а братьев держали в строгости, но между нами тремя право старшего было главным важным, я привык, уступать и делиться, и ждать, когда придет моя очередь, и братья за бортом не оставляли меня ни разу.
Сегодня я делиться не хотел.
Но сделал, как раньше.
И когда он меня отпихнул - смолчал.
- Я тебя в кровать к ней пустил, Виктор, - застегиваю рубашку и кошусь на дверь ванной. - А ты меня нет.
Там шумит вода, Алиса моется.
Виктор гремит кухонными шкафчиками, изучает содержимое.
- Николас, - ладонями он опирается на табурет, - это тебе не игрушечный солдатик. Не навороченный гаджет. Даже не тачка. Правило здесь не работает.
- Всю жизнь работало, а теперь не работает?
Останавливаюсь по другую сторону, переставляю бутылку.
- Правило - оно либо навсегда, либо это ошибка, братишка. Я уступил тебе. А ты меня обманул. Если бы я знал, что так можно, - везу бутылку по гладкой стойке, - ты бы не то, что в кровать с ней не лег.
- Я не буду оправдываться, - он ставит стаканы.
В ванной смолкает вода.
Пьем коньяк, часы тикают, до рассвета осталось немного.
Алиса выйдет из душа и что будет делать?
Смотрю на брата и знаю, он бы меня в окно с удовольствием выбросил, вслед за ключами, только бы я ей глаза не мозолил.
- Я тебе ее не отдам, - ставлю стакан на стойку и подхожу к ванной. - Война, так война.
Жду.
Он тоже.
Алиса не выходит, за дверью тишина.
Стучу в пластиковую шторку.
- Сколько времени? - тут же отвечает ее приглушенный голос.
- Пять почти.
- А откроют нас когда?
- Часов в восемь. А…
- Я здесь посижу, - перебивает она и после паузы добавляет. - И не смейте заходить. Только попробуйте. Или в ванне утоплюсь.
- Лапушка.
- Ясно или нет?
Молчу, поворачиваюсь на брата.
Он трет лицо, подходит ближе.
- Алиса, - постукивает костяшками пальцев по двери.
- Я все сказала. Не вздумайте дверь открывать.
У нее не голос, а одна сплошная угроза, ее трясет, кажется, просто от того, что мы разговариваем, отхожу от двери.
Ей успокоиться надо.
Дождаться утра.
Алиса
Конец октября дождливый и пасмурный, и учеба не лезет в голову. Весь день, пока мы в универе торчали, на улице так противно накрапывал доджик, и по стеклу стекали прозрачные капли.
Мы с Викой проспали все лекции.
И теперь, зевая, плетемся к моей машине.