Шубин машинально пополз дальше, потом поднялся, нащупав обронённый автомат, тяжело побежал к соседнему сараю, вырвался к плетню. Перед глазами лежало заснеженное поле. На нём отчётливо выделялись фигурки. Эти инвалиды ещё не добежали до леса. Бежали впрочем не все, кто-то лежал, готовясь прикрывать командира.
– Товарищ лейтенант, сюда, – человек махнул рукой. – Это я, Уткин. Сюда!
– Уткин, почему ты здесь?
– Так сами же меня оставили, товарищ лейтенант. Вот лежу и жду пока все пройдут. Вы как?
Бывший завгар не был образцом проворности, но боец был справный.
– Всё, Уткин. Я сам.
Они пробежали по полю пятьдесят метров, зарылись в снег, когда с обеих сторон разразилась стрельба. Немцы выбежали к плетню и напоролись на плотный огонь со стороны леса.
Немцы не ожидали такого сопротивления, стали разбегаться. автоматы ППШ работали без остановки. Гитлеровцы кинулись обратно. Кто-то зарылся головой в сугроб, бултыхал ногами. Поднялись отстающее, задыхались, вязли в снегу, дважды падали когда начиналась стрельба. Немцы пришли в бешенство, видя что русские уходят.
– Уткин, ты живой? – прохрипел Глеб.
– Ох, не спрашивайте, товарищ лейтенант! – разведчик полз параллельным курсом.
"И снова наши отогнали неприятеля. Глеб захлёбывался морозным воздухом, уже не бежал, а брёл поминутно озираясь.
– В лес товарищ лейтенант, ещё немного! – звонко выкрикнул Вербин. Он лежал на опушке и тратил в пространство бесценные боеприпасы.
Справа и слева кто-то перебегал, тоже отступал к лесу. Осталось немного поднажать. Охнул Уткин, бежавший сзади, упал лицом вниз.
– Оставьте его, товарищ лейтенант. Затылок ему разнесло, не видите что ли. Давайте быстрее в лес пока нас всех не поубивали!
Злость душила за горло. Был живой человек ещё минуту назад и вот уже нет ни человека, ни вселенной, только память и то короткая.