Разве упомнишь всех кто пал вокруг тебя за эти пять неполных месяцев. Батальон из них сформировать можно.
Глеб углубился в лес. Ноги уже отнимались. Отдуваясь заполз за ближайшую осину. В глазах темнело. Он привалился к стволу перевёл дыхание. Уткина уже не вытащить, пространство простреливалось.
На околице Булатово скопился неприятель, мелькали фигурки солдат и полицаев. В лесу возились люди, кто-то стонал. Подползла Настя, вцепилась в него.
– Ты цел? – она не могла нормально говорить, только пугающе хрипела. – Я переживала за тебя.
– Не бойся, я здесь.
Не настало ещё время насладиться покоем. Он поднялся держась за осину призвал своих откликнуться.
– Вечерняя поверка, товарищи.
Все были здесь. Лежали за деревьями, держа на прицеле околицу села, до которой было метров двести. Изредка постреливали. Рацию не потеряли. Она висела пудовым грузом за спиной Гончара и эта ноша его крайне бесила. Спасённые пленники корчились от боли. Они лежали в снегу, дружно стонали. Как добрались до леса – уму непостижимо.
Атака началась без прелюдий. Немцы выбежали в поле, открыли массированный огонь. Их было много, несколько десятков. А за строениями прятались другие, устанавливали пулемёт. Видимо в бой бросили всех кто стоял гарнизоном в Булатове.
– Отобьёмся, товарищ лейтенант! – уверял Гончар. – Ударим разом, остановим атаку. Только пусть эту чёртову бандуру кто-нибудь у меня заберёт. Надоел её таскать.
– Чур не я, – засмеялся Карабаш. – Я вообще дохлый, тяжелее стакана ничего не понимаю.
– Товарищ лейтенант, скажите им! – ругался Гончар. – Я им что, лошадь тяжеловоз?
– Так, отставить перепалку, – отозвался Глеб. – Противник превосходит нас в несколько раз. Да ещё в обход пытается. Умирать сегодня не будем. Слушай приказ! Всем отходить! Не вставать, ползком. Таманцев, Левашов, прикрываете.
– Товарищ лейтенант, Таманцев не шевелится, – испуганно пробормотал Левашов. Он возился в кустарнике, тряс товарища за плечи. – Он ей богу не шевелится.