Саллер дрожал — и эта дрожь тут же передалась мне.
— Никогда, слышишь?!
Молниеносный рывок — и наши лица почти соприкоснулись.
— Никогда!..
Глаза его казались сейчас чернее ночи — два темных провала в бездну. По шраму, оставляя за собой сверкающую борозду, зазмеились яркие мерцающие искры. Это последнее, что я увидела, прежде чем герцог наклонился и припал к моим губам жестким, собственническим поцелуем.
Невольно потянулась к нему, приникая теснее. Это движение будто подстегнуло Саллера. Его ладонь тут же легла мне на затылок, крепко стиснула волосы, удерживая, не позволяя отстраниться, и поцелуй стал, еще более жадным.
Кровь в моих жилах мгновенно вскипела, пульс гулким колоколом ударил в виски. Я тихо застонала, обвивая шею Рэма руками, и… поцелуй прервался.
— Почему Дарен, Мири?
Дарен?.. Какой Дарен?.
Я протестующе зашипела. А хриплый мужской шепот продолжал терзать слух, обжигая, возбуждая.
— Чем он лучше?
— Ты сам меня бросил…
Я почти не понимала, что говорю, увлеченно распутывая шнуровку на его груди. Тонкая ткань рубашки раздражала неимоверно. Еще немного… чуть-чуть… несколько движений — и я, наконец, смогу пробежаться пальцами по гладкой коже.
Глухой стон, похожий на рычание, — и мой висок опалило горячее дыхание:
— Я готов был отказаться от тебя ради Трэя, но Дарену я тебя не отдам.
— Не отдавай… — выгнулась, подставляя шею настойчивым губам. — Ни за что не отдавай.
Боже, как же долго я ждала этих слов. И его ждала. Невероятно долго."
"Сейчас ничто не смогло бы оторвать меня от Рэма, даже нарастающий за стеной шум… Топот множества шагов… Невнятные звуки… Кажется, там что-то обсуждали, сердито повторяли одно и то же. Я узнала голоса Петьки и Дильфора, настойчивый бас Вильма. Ладно, пусть спорят, если им так хочется.
Но герцог опять решил за нас обоих. Вскинул голову, выругался — сдавленно, невнятно — и отстранился. Прижался лбом к стене и несколько мгновений стоял, прерывисто дыша, а потом быстро вышел.
Глава 19
— Простите, что настаиваю, миледи, понимаю, вам неприятно вспоминать… — Сидящий напротив человек на мгновение вскинул светло-голубые, почти прозрачные глаза и снова потупился, рассматривая сложенные на коленях руки.