Лучше бы не приходил, честно слово. Потому что после его абсолютно неадекватной реплики все стало только хуже.
— Убью! — взревел сигиллец, срывая с лица ненужную уже маску.
Его глаза засияли двумя темными провалами, вокруг тела спиралью закружился черный песочный вихрь, и над головой поднялся, воинственно нацелив на Петьку жало, гигантский полупрозрачный скорпион.
Мамочки!
Во дворце же запрещено пользоваться магией. Для высокого иностранного гостя сделали исключение? Или он настолько силен, что легко обошел все запреты? Во что же мы с братом опять вляпались?
— Нет… — завизжала Эмина, отлипла, наконец, от чужого мужа и бросилась между мужчинами.
— Кемран, остановись…
Рэм присоединился к южанке, заслоняя собой «кузена». На кончиках его пальцев вспыхнул огонь, а в голосе появились предупреждающие нотки.
А я повисла на руках у Петьки.
— Молчи… Только молчи, — зашипела ему в ухо. — Не провоцируй принца еще больше… Умоляю…
Брат всегда прислушивался к моим советам и учитывал просьбы.
— Я сознаю, что своим поведением бросил тень на репутацию вашей сестры, и, как честный человек, считаю своим долгом… — он замялся, видимо вспомнив о собственном пока еще «женатом» статусе, и невозмутимо пояснил: — Разумеется, сразу же, как разведусь…
— Что-о-о?! — зарычал принц.
Рэм выругался. Эмина зарделась, одарила спину своего защитника счастливой улыбкой и обвила его талию руками.
— Так вот, — как ни в чем не бывало продолжил мой вдохновленный на подвиги родственник. — Как честный человек, я…
И тут мое терпение лопнуло. Я сделала шаг вперед, размахнулась и отвесила Петьке звонкий подзатыльник.
— Прекрати этот балаган! Немедленно.
Если я хотела отвлечь внимание от брата и остановить всеобщую истерику, то мне это определенно удалось.
Все замерли и ошарашено уставились на меня. Эмина потрясенно округлила глаза, Кемран задумчиво прищурился, даже скорпион уменьшился в размерах, выцвел и изогнулся через голову своего носителя, изумленно изучая меня.
Мда… Шок — это по-нашему.
Петька обиженно потер шею, но взгляд у него, слава, богу, прояснился, стал более вменяемым, а из глаз исчезла пугавшая меня мутная пелена.