Целоваться, обниматься, растроганно рыдать другу друга не плече и говорить красивые слова не будем. Не терплю всего этого… А вот Эари любит. Так что, разрешаю, прощайтесь. Только побыстрее.
И он отлетел в сторону.
— Не стану ни в чем убеждать, девочка, тебе и так нелегко придется. И все-таки… — маленькая ладошка коснулась моей груди. — Не закрывайся от других мужчин, присмотрись к принцам, вдруг кто-то из них тебе понравится. Но если мээсер так и останется для тебя единственным, не слушай никого. Доверься сердцу.
Последние мгновения в Хауддане… Золотистая пыльца, оседающая на ладонях, озабоченный взгляд Эари и раздраженное ворчание Йора:
— Поосторожнее там… Чуть что, сразу зовите. Мэссер ваш, конечно, постарался стереть память всем, кто хоть что-то видел, и виконтьишку ненормального пришиб… Но вдруг еще свидетели найдутся, бешенного тролля им…
Слова фрейра растворились в разноцветном вихре.
* * * * *
Первое, о чем я подумала, когда мы оказались в столичной резиденции Ольесов: «Надо же… а все не так уж плохо».
Просторный холл, входная дверь с цветными витражами, два высоких, от пола до потолка, окна, мозаичный пол и мраморная лестница, ведущая на второй этаж.
Еще раз обвела взглядом прихожую и в нише возле лестницы заметила невысокого седого мужчину. Его худое морщинистое лицо было бледным, как мел, губы подрагивали, а прижатые к груди руки нервно мяли ткань светло-серого камзола.
Смотритель…
Судя по всему, наше появление произвело на бедолагу поистине ошеломляющее впечатление.
— Кхм… — откашлявшись, шагнул вперед Петька, и почтенный старец наконец-то отмер.
— Ва… ваше сиятельство… господин граф… — запричитал он, почтительно кланяясь. — Простите, не узнал сразу. Меня никто не предупредил, что вы изволите зайти…"
"Понадобилось минут десять, чтобы растолковать ошеломленному старику, что хозяин не «зашел», а собирается здесь жить. Причем не один, а с юной женой — новоиспеченной графиней Ольес, и не с завтрашнего дня, а немедленно. Да-да, вот прямо сейчас, с этого самого мгновения.