Мы переглянулись, одновременно схватились за амулеты и дружно гаркнули:
— Йор!
— Ну, и чего разорались?
Портьера на окне шевельнулась, и из-за нее, демонстративно потирая ухо, вылез фрейр. Окинул нас быстрым взглядом, а потом уселся на подоконнике, небрежно сложив ногу на ногу.
— Если вообразили, что я глухой, то разочарую вас, смертные. Мне не свойственны человеческие недуги, болезни и немочи. Я совершенен. — Он самодовольно усмехнулся. — И вообще, к вашему сведению, давно уже здесь. С того самого момента, как этот припадочный начал бесноваться.
— Ты-ы-ы, — зашипел родственник и запнулся, не находя слов от возмущения.
— Зачем, Йор?
Было обидно и еще немного больно, но в отличие от брата, которого просто распирало от негодования, я вполне могла говорить.
— Это ведь змеи зарока, да? Ты их каким-то образом подделал, и теперь окружающие посчитают, что мы переспали… консуммировали брак.
Я не договорила, и имя герцога повисло в воздухе. Но меня поняли.
Петька вздохнул и отвел взгляд, а Йор оскорбленно поджал губы.
— Заботишься о вас, печешься, — фыркнул он сердито. — Ночей не спишь, не пьешь, не ешь… — тут мелкий сообразил, что перегнул, и добавил: — Почти… А что в благодарность? Одни упреки. Впрочем, что с вас, людишек, взять? Э-эх…
Он взвился в воздух, бормоча что-то гневное, махнул рукой, и на кровать бухнулся тяжелый увесистый том.
— Изучайте, иномирные неучи, — торжественно провозгласил недоэльф. — Раздел сорок, параграф семнадцать. Пары часов, надеюсь, хватит, потом книга вернется на свое законное место. Все-таки из личной королевской библиотеки спер… гм… позаимствовал, а там все строго, охранок понаставили, так что скоро хватятся. Когда станет стыдно и захотите прощения попросить, меня не вызывайте.
Тряхнул головой, разметав по воздуху белоснежные волосы, и исчез.
Через два часа тяжеленный талмуд, действительно исчез — испарился прямо с моих колен, но мы уже прочитали все, что требовалось.
Без брачных татуировок нам, действительно, грозили серьезные неприятности.
Если бы настоящий Трэй оказался вторым, третьим, десятым сыном, даже просто наследником, все было бы не так страшно.