- Вижу, хоть такой капли достоинства воина в тебе еще осталось, безымянный ублюдок, - процедила Регент и уже протянула в сторону Хаджара руку, как вперед вышел Тангед.
- Постойте, моя правительница, - он рухнул на правое колено и вонзил, в прямом смысле, кулак в землю.
Это было по меньшей мере - неожиданно. - И как это понимать, Танигед?! - слова Регент-матери раскалывали камни и крошили в труху деревья. И это не было игрой слов. Ей становилось все сложнее сдерживать свою ярость, а в силе представительницы Императорского рода сомневаться не приходилось.
- Это вовсе не безымянный наемник, моя правительница, - Танигед выпрямился и отряхнул боевые перчатки от земли. - Это Хаджар Дархан, Северный Ветер. Тот кто разбил армию мертвых Дерека. Генерал Сухашима, развернувший к нам орды орков.
- Хаджар Дархан… - задумчиво, будто что-то вспоминая, протянула величественная женщина. - Безумный Генерал родом из маленькой деревни… Тот, кого ты пощадил в битве у Даанатана.
- Именно так, - кивнул, без всякого страха или сожаления, Танигед.
- Кажется, когда я спросила, почему ты не забрал его жизнь, ты сказал, что в действиях Дерека не было ни славы, ни чести, а Хаджар бился слишком достоинство, чтобы оборвать его существование ради ослепленного местью мальчишки.
- Все верно. Вы повторили мои слова с дословной точностью, моя правительница.
- И как, Танигед Облачный, сын купца и крестьянки. Ты доволен тем, чего ты добился?! Тот, кого ты так рьяно защищал, украл моего сына! Твоего Императора! Разве в этом есть честь?!
- Именно поэтому, - рыжебородый воин склонил голову.
Императрица посмотрел на Хаджара, затем на Танигеда.
- Безумный Генерал, - повторила она. - я слышала песни о тебе. Говорят твое сердце не знает страха… что ты победил человека чье лицо затмевало солнце. Обрушил город с неба. Уничтожил две секты, прошел через джунгли Карнака, стал побратимом оркам… песни о тебе поют даже в Ласкане.
Хаджар промолчал. Он давно уже перерос те времена, когда они с Неро слушали песни, которые барды и менестрели складывали об их приключениях. Обычно все эти вирши являлись слишком поэтичном преувеличением действительности.