- Он хочет с тобой поговорить, - неожиданно произнесла Рекка.
Хаджар перевел взгляд с ночного неба на шатер. Докурив, он вытряхнул пепел, убрал трубку за пазуху и вошел внутрь. Император-малолетка все так же сосал палец, свернувшись в клубок, а Крыло Ворона мутным взглядом всматривался в бесконечные просторы космоса, открывавшиеся ему через круглый вырез в куполе.
Он лежал на шкурах и дышал. Ровно и мягко. Так, что можно было подумать, что ему стало лучше. Но это лишь обман природы. Организм, ощущая приближающуюся борьбу за жизнь, активировал все скрытые ресурсы.
Именно поэтому, фраза, которая звучала как “перед тем, как станет лучше, обязательно будет хуже”, стоило добавить “а до этого покажется, что все уже хорошо”.
Так что больше всего, и это касалось не только болезни, стоило боятся именно этого состояния - когда все хорошо. Потому что обязательно, рано или поздно, придет кромешная тьма.
- Здравствуй, брат, - на языке Черного Генерала произнес Крыло Ворона.
Хаджар опустился рядом на шкуре, сложенные в подобие подушки.
Не только его энергетическое тело выглядело прошедшим через мясорубку, но и на физическом были заметны тяжелые раны. Эта ночь действительно станет решающей для Крыла Ворона.
Либо он её переживет, либо нет… а неделя, которая последует за ней, покажет, останется ли он адептом, или превратится в смертного калеку.
- Ты хотел поговорить со мной, - Хаджар ответил на том же языке. - О чем?
Крыло Ворона не сводил взгляда со звезд.
- Не о чем важном… возможно… а возможно, о том, что имеет для тебя неоценимую важность.
- Мне сложно представить что-то подобное, Крыло Ворона.
Фанатик продолжал разглядывать небо. Интересно, что он там видел?
- Когда лежишь на смертном одре… один… посреди темноты… то поэты скажут, что ты испытывал страх. Но я его не испытываю, брат мой.
- Ты хотел говорить со мной о покое?
- Я бы мог. Действительно мог бы. Рассказать тебе о том покое, который ощущаю. Как все мои мысли и переживания затихают, подобно утренней волне после вечернего шторма. Как боль, до этого пронзавшая тело тысячью раскаленных от холода иголок, свертывается теплым, мягким одеялом, укрывающим меня от мира. Я бы мог рассказать тебе о покое… но ты и так встречал смерть, Хаджар.