Этот старый, почти забытый ход, нужен был ради одного – дать возможность благородному, достойному Дарнасскому офицеру полюбить принцессу, которую он не мог не полюбить.
И дать принцессе возможность полюбить офицера, которого она не могла полюбить.
Но ведь изначально этот воин отправлялся с миссией в регион, где, возможно, замышляли зло против Империи. И, как преисполненный честью и достоинством солдат, он принес клятву. Глупую клятву.
И теперь, любящий отец маленького ребенка. Муж правительницы Лидуса. Регент-отец.
Всего из-за пары слов, которые он обронил, когда принимал назначение из рук ставленника Тайной Канцелярии.
Всего пара слов…
– Достаточно, – произнес Морган и давление унялось.
Ветер исчез.
И это тоже было — Слово.
Вот, что делало Регент-Мать и Моргана Бесстрашного могущественнее, чем любой Великий Герой. Они знали силу слов. Истинных слов.
Как и Хаджар.
Как и Алый Мечник.
Величайший воин, со времен Последнего Короля.
– Она так сильно желает моей смерти?
— Регент-Мать винит тебя, Безумный Генерал, в смерти своего сына.
— И почему тогда…
– Клятвы, Хаджар, они сковывают не только офицеров, которых отправляют с заданиями в дальние регионы.
Хаджар вновь посмотрел на Моргана.
Проклятые интриги… как он их ненавидел…
Но неужели…
Нет, этого просто не могло быть.
Но если подумать…
Да, ко всем демонам, кто тогда перед ним сидел?! Как ему, в таком случае, ненавидеть Моргана?!
Проклятье…
Проклятье….
У Хаджара начала болеть голова от разрывающих её идей и предположений.
– Может вы, мой генерал, уже объясните о чем идет речь, – спокойно прогудел Балигор. – не все из нас настолько в курсе ваших интриг, как юный мечник Дархан.
— Конечно, мой верный соратник Балигор, — кивнул Морган, после чего, удивляя как Шувера, так и собственного сына, вытащил из-за пазухи простой пергаментный клочок бумаги с одной единственной, но очень древней руной.