Да даже будь это иначе, Хаджар никогда не был мародером. Павшие, кем бы они ни были, заслуживали уйти к праотцам так, как это было положено.
В конце концов, лишь праотцы, которым ведомо прошлое, настоящие и все варианты возможного будущего, имели право истинно судить. Все остальные - лишь осуждать.
Хаджар аккуратно, бережено снял браслет с запястья Министра.
Действия, противоречащие его мыслям."
"Но снял он его не для себя, а для Чин’Аме. Если тому не нужен будет этот трофей, то он всегда сможет его вернуть на землю предков Джу и, тем самым, сделать дар павшему воину.
После этого Хаджар аккуратно сложил вокруг тела министра какие-то древесные обломки, найденные им в округе. Для этого пришлось изрядно поковылять, но путь чести никогда не был простым.
Скорее наоборот - самым сложным из всех путей.
- Пусть Белый Дракон примет тебя под свое крыло, - прошептал Хаджар, поджигая простенький погребальный костер. - И Высокое Небо успокоит твою душу.
После этого, не оглядываясь, он развернулся и вернулся обратно к Чин’Аме.
С тех пор, как он погрузил внутрь кристалл, прошло уже полчаса. И за это время дыхание дракона выровнялось, его сердце забилось ровнее, а энергетическая структура обзавелась не только одной, центральной нитью (которая теперь стала больше походить на нормальный канал), но и еще и отростками от неё.
Процесс восстановления начался…
Хаджар, размотав заживляющие бинты, едва слышно выругался.
Тело Чин’Аме пришло в полную норму… за исключением правой стороны лица. Оно выглядело так же, как масло… если его в течении какого-то время держать над пламенем.
Оплавленное, оплывающее, будто кожа не держалась на кости и стремилась сползти с черепа. В пустой глазнице, затянувшиеся мышцы выглядели омерзительно и отвратно. Высушенная хурма - не иначе.
Хаджар, замотав обезображенную часть лика своего благодетеля, направил энергию в кончики своих пальцев, а затем сделал несколько быстрых и точных ударов по акупунктурным точкам.
- Высокое Небо! - воскликнул Чин’Аме и, дернувшись, почти принял сидячее положение, но тело отказало ему в этом и он вновь рухнул на лопатки.
Пару секунд он молча всматривался в ночной небо, после чего, видимо поняв, что видит лишь одним глазом и никак не может открыть второй, потянулся рукой к лицу.
Ощупав бинты, он вздохнул и прикрыл свой единственный, левый глаз.
- Министр, - протянул он. - ты все же забрал часть меня с собой…
- Мудрец Чин’Аме, - окликнул Хаджар, привлекая внимание дракона к себе.