— Делать, как я говорю, не собираешься, да? — с какой-то желчью и рокочущими нотками спрашивает он.
Давид делает резкий выпад, и я совсем не ожидаю, что окажусь поднятой в воздух. Вскрикиваю, но бесполезно. Меня, словно мешок с картошкой, закидывают на плечо и несут куда-то.
— Ты никуда не уйдешь, пока не выслушаешь инструкции. Но сначала нам придется поговорить с тобой наедине, — сухо и с расстановкой говорит Леонов, поднимаясь со мной по ступенькам на второй этаж.
Свидетелями этого всего становятся двое из охраны отца.
Я шиплю, царапаюсь, словно кошка, извиваюсь и несколько раз нагло ударяю его по ягодицам. Кровь прилила к голове, в ушах звон.
— Отпусти меня сейчас же!
Давид лишь хмыкает в ответ. Ему это, кажется, нравится.
Он открывает одну из дверей на втором этаже и резко ставит меня на ноги, отчего у меня начинается головокружение и красные точки перед глазами мельтешат.
Щелкает выключатель, яркий свет ослепляет. Я медлю всего секунду, а потом размахиваюсь и отвешиваю Давиду звонкую пощечину. Со всей силы.
Его голова дергается в сторону.
Он этого от меня совершенно не ожидал. Я от себя, кстати, тоже.
В его глазах недоверие и удивление.
Я не теряюсь. Отвешиваю еще одного леща. А когда моя рука в третий раз поднимается, Давид уже собран и перехватывает ее за кисть.
Держит крепко, впившись пальцами в мою кожу. Он выглядит свирепо. Дико. Хищно. На щеке алеет отпечаток моей ладони. У меня внутри все дрожит от испуга, только сейчас понимаю, что наделала.
Я ожидаю от него, что он встряхнет меня хорошенько, наорет, сделает больно.
Но он не двигается. Замер. Рассматривает меня.
Смотрит на меня так, словно пытается узнать.
Или же просто размышляет, какое наказание применить. Я ежусь, ладонь жжет оттого, с какой силой я приложила Давида.
— Ты, — сквозь зубы шипит он угрожающе, склоняясь ко мне.
Я жмурюсь. Отчего-то сейчас чувствую себя маленькой совсем рядом с ним и слабой. Я никогда не знала Давида хорошо и не имею понятия о пределе его жестокости и сдержанности.
Дыхание у моего лица. Щекочет кожу. Он совсем близко.
Нервы накалены до предела.
— Ну же, давай, ударь меня в ответ, — ору отчаянно я.