Давид замедляется. Чувствует во мне перемену. Ощущение, словно он растягивает удовольствие. Проводит языком сначала по моей нижней губе, потом по верхней.
Поцелуй заканчивается точно так же внезапно, как и начался. Давид упирается лбом о стену рядом с моей головой. Дышит часто, прерывисто. Мне не составляет труда почувствовать, как в живот упирается твердость, что свидетельствует о его возбуждении.
Он хочет меня?
— Трахнуть меня в доме отца не лучшая идея, Давид, — Я делаю вид, что этот поцелуй ничего не значит.
Он несколько раз бьется лбом о стену, словно попал в ловушку, из которой нет выхода. Его дыхание все еще не выровнялось.
— Не это было моей целью, — севшим голосом отвечает он почти шепотом. — Ты успокоилась, и это хорошо.
Нет, я не успокоилась. Я опустошена. Но это ему знать не обязательно.
— Не смей так больше делать, — зло цежу я.
Губы все еще жгут от его прикосновений. Но должна отдать должное, у него вполне действенные методы.
— Не могу обещать, — со смешком отвечает он, отстраняясь от меня и смотря прямо в глаза.
Он протягивает руку, и я дергаюсь. Но Давид всего лишь поправляет мои волосы. Потом медленно и почти невесомо ведет пальцем вниз по щеке.
Я отворачиваюсь.
Это лишнее.
И я все еще его ненавижу.
— Может, все же объяснишь, какого черта ты здесь делаешь? — Отхожу от него на безопасную дистанцию, оглядываясь по сторонам.
Он привел меня в мою бывшую комнату.
— А здесь даже ничего не изменилось, — сама не замечаю, что произнесла это вслух.
Давид стоит, прислонившись к стене. Следит пристально за каждым моим движением. Я провожу пальцами по письменному столу. Здесь до сих пор стопкой сложены мои старые тетради. Странно видеть, что все сохранилось так, словно я просто вышла из дома за покупками в магазин.
— Нас ждут, Лера, — напоминает мне Леонов, и я резко к нему оборачиваюсь.
— Все на самом деле настолько серьезно, что без меня не обойтись?
Мне хочется услышать «нет», но Давид кивает, подтверждая мои слова.
— Если бы не было серьезно, я не просил бы привезти тебя, — серьезным тоном говорит Давид, но фраза звучит так, словно это еще не все.