Хочу, чтобы мои родные также позвонили мне по видеосвязи и сказали, что никто не держит их на мушке взамен на мое послушание.
— Тебе нет нужды созваниваться с братом и отцом, так как их уже везут сюда.
Услышав ошеломительную новость, я даже на мгновение забыла, что требовала позвонить мужу, но, моргнув, вспомнила и вопросительно посмотрела на Булацкого.
— А что насчет Андрея?
— Позвоним ему вечером. После того как ты радушно встретишь своих родных и расскажешь им чудесную историю о том, как мы познакомились на праздновании моего дня рождения и воспылали друг к другу чувствами.
— Ничего не выйдет, — мотнула я головой, — папа еще, может быть, поверит, но Саша знает меня как облупленную, знает, что я искала мужа и переживала за него.
— Почему нельзя искать законного мужа и одновременно иметь любовника?
— Брат знает, что я не могу так поступить, я не способна на…
Губы сомкнулись, слово «измена» почти сорвалось с них и повисло в воздухе, создавая все то же тягучее напряжение между нами, которое никак не хотело испаряться.
— Вот видишь, ты так мило будешь краснеть, говоря о нас, что брату придется истолковать твое поведение по-своему. Никто еще не научился читать мысли, а тебе надо готовиться к грандиозному спектаклю.
— Я должна знать, что вы не отнимете у меня ребенка после рождения.
— С чего ты взяла, что я это сделаю? — удивленно спросил он и подошел ближе.
— Такой человек, как вы, — сглотнула я, заставляя себя не отшатываться, — способен на все. Вы уже показали, что мы всего лишь пешки в ваших руках. Так ли уж странно ожидать, что вы выбросите меня, как использованную упаковку, когда получите желанное дитя.
Я рассердила его, это было очевидно. Булацкий сжал челюсти, наверняка размышляя, как наказать зарвавшуюся гостью за дерзость. Сама не знаю, зачем нарываюсь, зачем испытываю его терпение на прочность. Нервозность и напряжение работали против меня, толкая на необдуманные поступки.