Женщина, благодаря все тому же Верейту…
Ну а что? Они — жених и невеста же… Почему нет? Ждать свадьбы — это такие предрассудки… И в столице уже над этими провинциальными нравами лишь смеются…
Ирри не хотела быть провинциальной простушкой, она видела себя хозяйкой большого дома в столице, законодательницей модных салонов… Мечты свои она, естественно, никому не озучивала, потому что мама бы не поняла, подруги только поддакнули и позавидовали, а сестра… Ох, она бы посмеялась! Подразнила ее! Рути, к своим семнадцати уже ставшая одной из “котят” Корнеля, к неудовольствию генерала, поставленного перед фактом и вынужденного все же благословить на тяжкий труд на благо отечества, была куда циничней старшей сестры.
Сама Ирри подобной судьбе и свободе не завидовала, с детства любя платья, туфельки, кулинарию , короче говоря, все, что должна любить правильная девушка из хорошей семьи.
Ох, мама, мама…
Эти воспоминания Ирри старательно прятала, даже от себя, не желая по ночам заливаться слезами от одиночества и своего внезапного сиротства.
Унывать было нельзя, это забирало силы, убивало желание жить.
А его, как оказалось, в Ирри было очень много…
Иначе где бы она была, измученная, напуганная, обескураженная таким диким поворотом в своей судьбе? Кем бы она была?
После казни и спешных похорон матушки, она вернулась в родной дом, полностью опустевший.
Ирри оглядела пространство мертвыми глазами, словно во сне, поднялась наверх, к себе… И без сил повалилась на кровать.
Слез не было, она смотрела в потолок, вообще ни о чем не думая, оглушенная, раздавленная… И, кажется, заснула вот так, не раздеваясь.
А проснулась от того, что ее трогали.
Грубо мяли грудь прямо через траурное платье, дышали тяжело в шею…
Она распахнула ресницы, одновременно сильно толкая ногами и руками навалившегося на нее насильника.
Тот в дикой руганью и грохотом свалился рядом с кроватью, и Ирри узнала по голосу своего жениха, бывшего жениха, бывшего любовника, Верейта.
В комнате царил полумрак, похоже, она проспала весь день.
Верейт поднялся с пола и, шипя сквозь зубы ругательства, снова полез к ней. От него разило спиртным, и Ирри с омерзением оттолкнула его еще раз.