Ну явно же не для того, что какую-то трактирщицу на вкус попробовать!
Ирри себя любила и уважала, но голову предпочитала иметь холодную.
И, когда близнецы, огорошив всех безумным заявлением, что Ирри, оказывается, их женщина, принялись молча вязать офицеров, не слушая протестующие вопли и попытки договориться, она не позволила себе расклеиться, как, наверно, сделала бы раньше, а лишь помотала головой, приходя в обычное собранное состояние, не раз спасавшее жизнь в последний неполный год.
Посмотрела на творящееся на ее территории беззаконие, а после принялась жестко отстаивать свое право на свободу и самостоятельность.
И добилась хотя бы чего-то!"
"По крайней мере, степняки перестали готовить офицеров к отправке в столицу, словно скотину бессловесную, как, наверно, привыкли у себя в Степи, связав по рукам и ногам и перекинув через седло лошади, а просто под давлением Ирри взяли с них рапорты, где негодяи признавались в собственных недобрых намерениях.
Затем офицеров отпустили, хотя степняки и солидарный с ними Дождик были очень против.
Но Ирри понимала, что удерживать военных она не имеет никакого права, что их должен судить военный суд. И никуда не денутся эти твари. В конце концов, это не разбойники, которых ищи-свищи. Это аристократы, за каждым семья, имя… Ну, отправят их служить на северную границу за преступление… Ничего страшного.
А ей явно не до них сейчас.
Потому что близнецы привезли распоряжение от императора, с его печатью и подписью, о том, что Иргерда Саввон должна прибыть ко двору…
Так что трудности только начинались…
Хотя, о чем это она, вообще?
Они не заканчивались, вот как надо думать.