Или ей просто давали это сделать.
Но завтра полк уходит, а , значит, сегодня ночь веселья…
Ирри попыталсь резко встать из-за стола, но неожиданно жесткая рука брюнета удержала ее.
— Ну куда же ты, хозяюшка? Не нравится наше общество?
— Нет, просто у меня на кухне дела, прошу прощения, господа офицеры… Я к вам потом подойду…
Ирри все еще надеялась выбраться из ловушки, в которую так неосмотрительно попала, строила из себя непонимающую курицу, попутно выглядывая Дождика, и в то же время понимая, что он тут ничем не поможет.
И для них она сейчас — просто лакомый кусок мяса!
Ирри, все же, еще слишком мало времени пробыла в роли трактирщицы и слишком много в роли дочери орденоносного генерала, потому и угодила в ловушку. С ней, в другой ее жизни, офицеры не смели даже пошутить пошло, и уж тем более, за руки не хватали и в уголок не волокли, как какую-нибудь трактирную девку… А сейчас она для них и есть та самая трактирная девка.
— Разберутся на кухне без тебя, хозяюшка, — ласково сказал блондин, и щеки его заалели еще сильнее дурным возбуждением, — а ты с нами разберешься… С тремя. У тебя же здесь комнаты есть? Для гостей?
— Я… Не понимаю, господа… — Ирри, ощутив холодный пот, стекающий по спине, выпрямилась, облизнула губы и попыталась выкрутиться, — что вы?.
— Одно другому не помешает, — решительно сказал блондин, а мальчик с пушистыми ресницами только восторженно поддакнул, явно настраиваясь на развлечение.
Ирри беспомощно оглянулась, понимая, что попала окончательно. Что даже крикнуть не сможет. Смысла в этом не было никакого. В таверне сидели сплошь солдаты, подчиняющиеся этим трем офицерам.
И уговаривать явно давным давно уже успокоивших и умертвивших даже свою совесть офицеров сжалиться и не трогать ее — бесполезно…
Мужчины поднялись, блондин дернул ее за локоть вверх, заставив охнуть от боли и неожиданности.
Ирри на инстинктах попыталась выкрутить руку, стало еще больнее…
И в этот момент двери таверны распахнулись, впуская новых гостей.