— Ну… Не по твоей, конечно, но вообще плохо, когда бюрократы вершат государственные дела…
— Хватит, я уже сполна за это всем воздал…
— Но отца Иргерды и твоего преданного соратника этим не вернуть… Вот не было меня при дворе столько лет, Адди, и совсем тут у тебя все как-то… казенно стало…
— Я тебя не прогонял.
— Так я и не упрекаю… Я и сам не могу тут долго, знаешь же… Мне тяжко здесь, да и людишки мои требуют внимания. И олешкам тут плохо…
— Да твои олешки тут, пока ты по стране скачешь, словно сыр в масле, катаются!
— Вот это и плохо… Совсем разбалуются…
— Тебе не угодишь.
— Я сказал, что.
— Я не хочу еще больше мучить Иргерду! Дочери генерала Саввона не место в Степи! К тому же, у меня на нее другие планы…
— Вот ты дождешься, что этим планам твоим ноги вырвут… И не посмотрят, что планы эти — посол Земли Восточных лун…
— Знаешь уже?.
— Главное, чтоб эти шустряки не узнали…
— Слушай… Ну вот как я им отдам Иргерду? Она же не вещь. И не захочет…
— А ты ее спрашивал?
— Зачем? Это же понятно… Ни одна женщина империи не захочет в Степь.
— Ничего ты про женщин не знаешь… Ты спроси, Адди, спроси…
— Думаешь?
— И поскорее.
Иргерда Саввон явилась на аудиенцию в бело-голубом длинном платье, с собранными наверх волосами, и Аддриер в очередной раз подумал, что у степняков губа не дура. Самую красивую женщину в его окружении выбрали…
И не просто выбрали, если его шпионы не врут.
Сыновья тагана Янгера, как выяснилось, оказались на редкость упертыми, а еще наблюдательными и злопамятными людьми.
Аддриер припомнил, как они месяц назад, едва привезя измученную дорогой, хотя и не только дорогой, как понимал теперь император, Иргерду Саввон ко двору, явились к нему на аудиенцию и потребовали, именно так, потребовали в жесткой форме отдать им дочь генерала. В жены. Одну. Им обоим.
Аддриер тогда знатно удивился, если это мягкое слово вообще можно применить к ситуации. Скандальной и вопиющей.