Его семья чуть ли не в трауре, — она подождала, не спрошу ли я чего-нибудь, а потом продолжала: — Леди Бригитта держалась достойнее, ничего не сказала. Но когда король потребовал, чтобы она вернула все его подарки, что отправлялись вам, она была несколько… смущена. Выяснилось, что почти половина подарков уже осела у ювелиров. Его величество не стал торговаться и выкупил все. Он велел вам передать, что списка не надо. Вам вернут всё, и сверх того.
— Он необыкновенно добр, — заметила я.
— Да, на него это не похоже, — сказала Ланвен, словно не замечая моего сухого тона, и посмотрела на мою скулу.
— Зачем мне пудриться? — удивилась я.
— Метресса должна быть идеальной во всем, — улыбнулась она, но улыбка ее мне не понравилась. — Я думаю, вам лучше не делать прическу. Давайте-ка их распустим и перевьем жемчугом. У вас темные волосы, жемчужная нитка будет смотреться очень красиво.
— Не надо, я прохожу и в чепце, — мне совсем не хотелось прихорашиваться.
— Думаю, чепец — не самая лучшая идея, чтобы появиться в нем к королевскому столу, — Ланвен открыла крышку шкатулки, на которой красовался вензель «ОО», и извлекла оттуда жемчужную нить, которой я раньше никогда не видела — зерна были крупнее горошин, холодного, голубоватого оттенка. — Наклоните немного голову, — попросила она.
— Но я не собираюсь к королевскому столу! — воскликнула я.
— Неужели? — Ланвен легонько надавила мне на затылок, заставляя наклонить голову, и туго оплела боковые пряди жемчугом. — А его величество сказал, чтобы вы спустились.
— Разве я не под надзором? — спросила я с бьющимся сердцем.
— Мне известно только, что его величество ждет вас к столу, — ответила она. — Авы решили похоронить себя заживо?
— Нет, я не пойду, — сказала я упрямо, а внутри все похолодело. Осмелюсь ли я выйти и посмотреть людям в глаза? Теперь, когда я пала окончательно и бесповоротно, у меня не останется даже права на негодование, когда меня открыто назовут шлюхой.
Ланвен вдруг рывком наклонилась ко мне, заглядывая в лицо и опираясь ладонью о столешницу:
— Если не выйдете сейчас, — сказала она тихо и властно, — то никогда не победите страх. И стыд тоже. Идите и бросьте вызов всем этим людям, что будут глазеть на вас!
Ее напор неприятно поразил меня. Зачем она, буквально.