Как трепетный влюбленный. Я готов ждать, сколько потребуется.
Я чуть не застонала от отчаяния. Он готов ждать!
— Не ждите, — сказала я угрюмо. — Это только озлобит вас, потому что я никогда не изменю мужу.
Конечно, не изменю. После того, как я узнала, на что способен мужчина, который клялся в вечной любви, мне стала противна сама мысль об алькове. Это было самое сокровенное, это было таинство… Как же Жозеф мог?..
— Почему вы противитесь, Диана? — спросил король. — Верей вам не подходит. Вы полны жизни, вы светитесь, как солнце, вы так щедро делитесь своим светом.
Он не мог выбрать более неподходящего времени, чтобы вспомнить о моем муже.
Мне захотелось сказать какую-нибудь гадость, чтобы отомстить в лице короля всем мужчинам, которые подло сплетничают о женщинах. Он и сам, наверное, не против обсудить женские прелести. Особенно те, что ему удалось попробовать.
— Вам нужен человек, который будет вас оберегать, который станет вашей силой, вашей опорой, — говорил тем временем король.
Каждое его слово впивалось в мой мозг жалящей пчелой. Хоть бы он замолчал! И оставил меня одну!
— Вы о себе? О силе и опоре? — сказала я, вложив в голос как можно больше презрения. — Какая опора, если ради прихоти вы отвернулись от женщины, брак с которой осветили небеса.
Но на этот раз упоминание о жене на короля не подействовало.
— Это не прихоть, — сказал он глухо и взял меня за руку, нежно сжимая. — Это мой грех, и я за него отвечу. Потом, перед небесами. Но теперь я решил быть счастливым.
— Потому что когда любят, не ломают жизнь любимому! Страдая сами, не причиняют страданий! — я попыталась разжать его пальцы, но он не отпускал меня, и от этого мои злость и обида всколыхнулись с новой силой. — И не надо петь о ваших страданиях! Достаточно посмотреть на вас — так и пышете здоровьем!
— Вы полагаете, я недостаточно страдал? — он рывком притянул меня к себе, лицо его приблизилось к моему лицу, и он зашептал: — Столько ночей я мечтал о твоих губах, о твоем теле.
Я представляю, как ты ласкаешь себя ночью — и умираю от желания…
Я чувствовала несомненное доказательство его страсти — он прижимался ко мне отвердевшим членом, видела его глаза — дикие, потемневшие, и готова была заплакать от бессилия, потому что не могла его остановить — только бестолково толкала его в плечо.
— Диана, Диана… — он шептал все жарче.