Некоторое время мы молчим, затем я опускаю взгляд и замечаю в его руках бесформенный холщовый мешок. Хмурюсь, но, прежде, чем я успеваю задать вопрос, он молча проходит мимо меня в сторону гардеробной.
Смутная догадка пронзает мозг, когда иду за ним следом.
В гардеробной вспыхивает яркий свет. Жмурюсь, пытаясь привыкнуть к нему:
– Гости уже разъехались? – мой голос звучит хрипло.
В ответ – молчание. Слышится лишь размеренный стук плечиков. Лэйтон перебирает мои платья, продвигаясь вглубь комнаты.
Он в одних брюках, белая рубашка расстёгнута, под ней проступают рельефные мышцы груди и рук.
Подозрительно принюхиваюсь: пахнет спиртным, или мне кажется?
– Приём был великолепен, – продолжаю заполнять пространство невинной беседой. – Уверена, всем понравилось!
– Где оно? – глухо рычит Лэйтон, глядя на меня исподлобья налитыми кровью глазами.
Таким я его ещё не видела. Кусаю губы, пытаясь решить, какую тактику поведения сейчас лучше выбрать. Молчу.
– Элира, – угрожающе рявкает он, – отвечай!
– Что? Ты о чём? – хлопаю глазами и пячусь назад.
– О той тряпке из приграничной лавки, которую ты вздумала надеть при всех! Где она?
– Я, я не помню, где-то тут, – неуверенно показываю рукой на плотные ряды платьев.
Он делает шаг в мою сторону, хватает за плечо и грубо толкает вглубь гардеробной:
– Ищи!
– Где-то тут было, да, – неловко перебираю вешалки. – Это не оно, и это не оно, хм…
– За идиота меня держишь? – рывком разворачивает меня к себе, смотрит сверху вниз, нависает, вдавливает в мягкие платья, висящие за спиной.
Я теряю равновесие. Шёлковый пеньюар соскальзывает с плеча.
Лэйтон подхватывает меня за руку и заставляет встать ровно:
– Значит, тебе нравятся старики? Нравятся, ммм? Отвечай! – встряхивает меня за плечи.
Он не в себе сейчас. Он явно сошёл с ума. Как ещё объяснить этот странный поток бреда?
Пространство гардеробной словно сужается. Лэйтон заполняет его собой.
И тут я вдруг понимаю! Серьёзно? Он приревновал меня к пожилому целителю? В этом всё дело?
Смотрю на происходящее чужими глазами: вот я выбегаю вслед за ушедшим, выскакиваю за ним на холод, мы с ним долго стоим в ночной темноте на расстоянии поцелуя.
Это для нас с Каритасом всё свелось к общению целителя и пациентки. А для Лэйтона, и, возможно, для некоторых гостей, всё могло выглядеть совсем в ином свете.