Но всё-таки откуда в нём эта необоснованная ревность?
В довесок к этой внезапной догадке в памяти всплывают слова Кристиана о второй жене Лэйтона, которая «успела унести ноги», а также фраза, которую сказал сам Лэйтон в самом начале нашего с ним знакомства, что он привык к тому, что супруга это временное явление.
Могло ли всё это значить, что прошлое этого мужчины хранит какую-то незаживающую рану? Которую я сегодня неосторожно растревожила?
Раздражение и страх отступают. Меня захлёстывает волной сочувствия.
Тяну свободную руку к его щеке. Касаюсь подрагивающими подушечками пальцев его тёплой кожи, покрытой однодневной щетиной:
– Прости меня, – шепчу тихо, пытаясь отыскать в его глазах хотя бы тень человеческих чувств и эмоций. – Всё, что я делаю – это для того, чтобы быть с тобой. И с целителем Каритасом я говорила об этом. Мне не нужен никто, кроме тебя, Лэйтон, я думала, ты сам это знаешь.
Застыл неподвижной каменной глыбой. Спускаюсь взглядом вниз с его льдистых глаз на плотно сомкнутые губы, облизываю свои, приближаюсь к нему, почти касаясь своей возбуждённой грудью его обнажённой груди в вырезе белоснежной рубашки.
Что же с тобой случилось, что стряслось, что ты так закрылся ото всех? Отгородился ледяной стеной и никому не веришь? Что заставило тебя стать таким жестоким?
Он вдруг перехватывает моё запястье и грубо от себя отталкивает:
– Кто сказал, что то же самое нужно мне, Элира?
– Всем нужна любовь! – шепчу растерянно, потирая саднящую после его захвата руку.
"– Мне не нужна, – отрезает резко. – Отдай проклятое платье, я уже сто раз пожалел, что купил его, или ты не выйдешь из этой комнаты! Я запру тебя в ней до тех пор, пока к тебе не вернётся память!
Мне обидно и больно слышать всё это. Прячу глаза. Тянусь, чтобы поправить сползший наполовину пеньюар. Взгляд Лэйтона механически следует за моей рукой, как вдруг, выражение его лица меняется с равнодушно-отчуждённого на удивлённое.
В пару шагов сокращает расстояние между нами. Я инстинктивно отшатываюсь назад, но он не позволяет. Притягивает меня к себе, задирает рукав пеньюара, и мы оба смотрим на мой золотистый рисунок выше локтя, который вдруг резко увеличился примерно на четверть.
Лэйтон нежно ведёт большим пальцем по магической росписи.
– Давно он… такой?
– Я не знаю, – мотаю головой. – Я обычно не обращаю на него внимания.