Но сам броневик больше напоминал раскуроченную консервную банку, наполовину покрытую инеем."
"— Это было нападение! — выкрикнул один из аналитиков, который приземлился на голову. Он отчаянно пытался вывернуться в нормальное положение, цепляясь за сиденья.
— Думаешь? — зло усмехнулся Потёмкин, понимая, что комментировать очевидное, слишком глупо. — Выходим! — рявкнул он, голосом, не терпящим возражений.
Его массивные пальцы в усиленных перчатках бронекостюма вцепились в крышу повреждённой машины. Металл взвыл, прогнулся и с треском разошёлся в разные стороны.
Остальные офицеры и бойцы, не отставая, выбрались следом. Кто-то рухнул в снег, кашляя, кто-то помогал остальным, но как только все пришли в себя, сразу же бросились к головному грузовику, где находились маги прикрытия.
Именно там бой уже разгорелся вовсю — искры, вспышки и ледяные снаряды летали в воздухе, впиваясь в снег и оставляя глубокие рытвины.
Позади, ещё один броневик с пушкой вдруг дрогнул, его приподняло в воздух, и он, словно игрушечный, отлетел в сторону, кувыркаясь по дороге. Кто-то очень сильный, без малейшего сомнения, решил, что дальше колонна не продвинется.
Красные сигнальные ракеты, вырвавшись из тьмы и одна за другой, полетели в небо, оставляя за собой дымные хвосты, озаряя пространство яркими вспышками. На миг казалось, что сама ночь отступила.
Через несколько секунд огненные точки исчезли так далеко, что теперь могли обернуться ловушкой, потому что любой союзный отряд, увидев их свет, рисковал выдвинуться в неверном направлении и попасть прямо в лапы врага.
К тому времени Тамерлан уже оторвался от земли. Его силуэт терялся в метели, но лёгкая аура из чистой энергии, всё же выдавала, потому что в радиусе десяти метров все снежинки давило к земле или они и вовсе исчезали.
Он помнил просьбу Дмитрия и сейчас собирал силы, чтобы возвести энергетический купол над полем боя. Его руки были вытянуты в стороны, а тело слегка выгнулось вперёд.
— Долго ещё? — ворчливо бросил Вельди, встряхнувшись, будто пёс под снегопадом. Его шкура и доспехи были облеплены миллионами снежинок, и с каждым порывом ветра он всё сильнее походил на снежную статую.