Уперся головой в руль и посидел так пару минут.
Потом заставил себя выключить двигатель и обозвал нелицеприятным словом. Точно пацан сопливый расклеился. Сомнение какие-то, недовольства.
А всё с слов Баранова началось:
«Обидишь её, найду и башку оторву».
Не, он ни хрена не отступил. Он его проинформировал. Что типа пока ты ошиваешься вокруг неё, только тронь…обидь… Шалый и сам бы так повел себя.
От того, наверное, так паршиво было на душе.
Пока поднимался по лестнице, накрутил себя ещё больше.
Надо…надо было сворачивать эту благотворительную операцию, как только он увидел шрамы на груди Поли да понял, что глаз не может оторвать от её аппетитной попки.
А вот «другого» в его жизни ох, как не надо. Хватит, было один раз это самое «другое».
Но стоило увидеть бледное лицо Полины с глазами-озерами да с легким прикусом нижней губы, как все благие мысли полетели к чертям собачьим.
Не трогай её…
Не смей…
Не желай…
Не представляй под собой…
Голую. Мягкую. Теплую.
Нереально сексуальную.
И всё…
Шагнул к ней и, схватив за плечи, притянул к себе. Впечатал так, чтобы между их телами не осталось ничего, ни единого пространства. Краем сознания услышал, как Поля испуганно охнула. И он бы отпустил её, непременно отпустил, переломил себя, если бы не почувствовал, как её маленькие тонкие пальчики в тот же миг вцепились в его ветровку.
"У Шалова что-то переклинило в голове. Это он ощутил четко. Что-то щелкнуло, отпустив тормоза. Он сдерживался… Он хотел сдержаться. Или обманывал себя? Да какая разница! О чем он вообще! Как девка… Можно-нельзя! Вот она, в твоих руках, бери!
Что он и собирался сделать.
Второй раз Поля пискнула, когда он жадно, требовательно подхватил её под ягодицы, приподнимая над полом.
Он, захлопнув дверь ногой и кое как скинув с себя кроссовки, раскидав их по разным углам, при этом не отпуская Полю и не размыкая их губ, прошёл в спальню. Поля не закинула ноги на талию, так и повисла вдоль его туловища, распласталась по телу, отчего давление в ширинке увеличилась.