Мля, Шалый, когда у тебя был такой стояк? Что, казалось, сейчас мозги взорвутся. Нет, не мозги, а яйца.
Не помнил…
Врет, сукин сын!
Сегодня утром! На треклятом диване, когда кровь пульсировала не только в члене, но и била его наотмашь по вискам. По всему телу.
Его губы мяли женские. Чуть солоноватые, где-то, напротив, сладкие. Слезы и какао, безошибочно определил он. Мать вашу, да когда она плакать перестанет! В те короткие секунды, пока он преодолевал расстояние от кровати до дивана, он успел подумать, что ни разу не слышала, как она смеется.
Алексей жадно втягивал в себя поцелуй, слизывая солоноватость и впитывая сладость. И не только от какао.
Войдя в маленькую комнату, сделал шаг к дивану и краем глаза увидел, что стоит уже новый. И сразу внутри проснулось рычание — кто собирал? Кто?…Где-то на задворках разума всплыла мысль, что подготовленный им набор ключей он оставил в багажнике машины.
Ну и плевать.
Остановился он уже рядом с ним. Поставил Полю на пол и, наконец, оторвался от неё. Но не отпустил. Нет… Никуда. Не сейчас.
Поля чуть отстранилась на него. Дышала тяжело. Часто. Но взгляда от его лица не отрывала.
Шалый тоже молчал. Не хотел ничего говорить.
Алексей, не разрывая контакта их глаз, медленными движениями принялся раздеваться. Самого распирало от нетерпения, выворачивало всего наизнанку. С другой бы он не церемонился — нагнул, задрал подол, спустил трусики к коленям, приспустил свои штаны с боксерами и вогнал член по самое не хочу.
С Полей всё иначе.
Швырнул ветровку не глядя. Потянул за край футболки.
А девочка Поля за ним наблюдает. Не моргнет даже.
И от её взгляда у него дрожит нутро, сводит жгутом, и ломает, ломает. Всё одновременно. Шалый никогда такого не испытывал. Даже с первой девчонкой. Даже с женой. Взгляд Полины был открытым. Она не кокетничала, не играла в похоть.