— Ну, знаете ли! — от праведного негодования её щёки пытают как фонари. Резко вскидывает голову и, оказавшись со мной почти нос к носу, тут же испуганно отшатывается.
Чего она так дёргается?
Я что, монстр?
“Почти,” — ехидно отвечает зверь у меня внутри.
“Скройся, а то её спугнёшь,” — мысленно приказываю второй сущности, а в ответ достаётся обиженное фырканье.
— В случае непредвиденной ситуации между заказчиком и исполнителем, пункт пять подпункт один считается недействительным, — читает она едва не по слогам, а мой взгляд притянут лишь к её чувственным губам.
Сладкое сочетание невинности и яркого пламени, скрытого внутри. Чувствую горечь на языке и морщусь.
— Напомните, что в пятом пункте? — сосредоточенно смотрит на меня, вместо того, чтобы пролистать его самой.
— То, чего ты так боишься, — не упускаю возможности поддразнить Исабель. — Если ты первая войдёшь со мной в физический контакт, мой запрет также снимается."
"— Что? — хмурит гладкий лоб, а между бровями пролегают две неглубокие чёрточки.
Сердце приятно ноет от её неловкого смущения. Хочется запереть её в особняке и никуда не выпускать. Присматривать за ней днём и ночью, чтобы никто не обидел ненароком.
Чёрт, кто же знал, что у Гартена вырастет такая добросердечная дочь? И как он мог сотворить с ней такое? Сделать из неё…
— Нет, давайте проясним этот момент, — упрямо брыкается и стоит на своём, вырывая меня из тягостных мыслей.
— Поцелуешь меня — я поцелую в ответ без штрафных санкций, — отвечаю ей без обиняков.
Уверен, что она снова застесняется, но она заливисто смеётся! Хотя едва держится от усталости. Столько всего перенести за несколько часов.
— А, тогда всё в порядке. Я не смогу воспринимать вас как мужчину зная, что у вас есть невеста, — машет рукой и широко улыбается.
Сдерживаю скользящую по губам усмешку. Наивная Исабель. Посмотрим, сколько ты продержишься в роли недотроги.
— Спать иди, — сердито рычу на неё и убираю свою копию договора в верхний ящик стола. Кладу её на купчую за подписью Лукаша и поверх толстой тетради, исписанной магическими формулами.
В ней моё спасение.
— А куда идти-то? — мнётся с ноги на ногу, сжимая потёртую сумку. Судя по внешнему виду, её сшили задолго до рождения Исабель. Завтра же куплю ей новую.
“Какой неравноценный обмен,” — некстати встревает зверь.
Выбора нет.