Значит, Анатолий, тот хищник с улыбкой и оскалом гиены, и есть прекрасный мальчик, в перспективе мой будущий муж. Не знаю, почему я тогда так покорно согласилась, кроме как глупостью и бесхребетностью, это не назовешь. За меня всё решали, я привыкла быть тихой и не доставлять проблем. Сначала боялась раздражать мать, потом человека, что меня приютил.
В этот раз всё было решено ещё год назад, тем летним днем, когда я попалась на глаза Толе Бесу.
Глава 20
Вера
Дождливым сентябрьским днем я стала Бессоновой Вероникой.
Толя не выпускал моей руки, на слова «Горько» целовал, словно готов сожрать и взять прямо на этом праздничном столе, показывая всем вокруг, чья я женщина. Мало пил, смотрел голодным взглядом, танцевал, стискивая мою талию так, что могли треснуть ребра.
– У меня самая красивая жена, – шептал на ухо, обдавая жаром дыхания, упираясь внушительной эрекцией мне в живот.
– Ты делаешь мне больно, – не узнаю свой голос."
"Я словно смотрю со стороны на этот праздник. Узнаю лишь пару лиц, но все остальные, насколько я помню по поздравлениям, очень влиятельные и богатые люди. Моя свадьба, как с обложки глянца, дорогая, но со вкусом, надо отдать должное организаторам.
– Извини, я стараюсь, но держусь из последних сил, моя птичка.
Спина заледенела, задыхаюсь в его объятиях. А что же будет дальше, если уже сейчас мне нечем дышать и тело сковывает страхом. Нет, теоретически я понимала, что дальше последует, что вообще происходит между мужчиной и женщиной. И сказать «нет» я не могу, я сама себе подписала приговор, назад дороги нет.
Морально я была готова и физически понимала, что приятного будет мало, лишь бы не было всех этих игр в подчинение и унижение.
Лишь только в номере для новобрачных закрылась дверь, моё платье было разорвано, никто не стал возиться с маленьким пуговицами. Толя словно сорвался с цепи, оставляя на теле засосы, синяки, жадно покрывал лицо поцелуями, срывая последние остатки одежды с меня и себя.