А ночью в салоне случился пожар, выгорело почти все, документы и деньги были в сейфе, а все остальное пропало. Я не сказала Вере, что ее документы у меня. Хотя была в таком шоке, что и забыла в первые дни о них.
Когда я увидела паспорт Веры у себя в сумке, то, наверное, совершила подлый поступок, я не вернула ей его, я решила спасти себя. Внешне можно было сказать, что мы абсолютно разные, я брюнетка с длинными волосами, она блондинка с короткими, но если изменить образ, то никто особо не вглядывается в фотографию на паспорте.
Оставалось выждать, просчитать, куда и когда Толя уедет надолго. Но он стал чаще быть рядом, словно что-то чувствуя, или это я сама уже себя накрутила. Не просыхал от наркоты, сидел у кровати молча, держа за руку, это реально пугало.
Той осенью было очень холодно, валил снег, что не характерно для нашего края. Самолет развернули на посадку в соседний город. Я улизнула от охраны в торговом центре, села на автобус, остригла и покрасила волосы. Так я стала Стрельниковой Верой, той, что пришла в твой дом совершенно случайно.
– Это судьба.
Егор все это время слушал меня молча, не перебивал, не задавал вопросов.
– Не верю в судьбу. Зачем она так со мной? Так жестока?
– Обещаю, больше не будет больно, Вер. Верь мне, прошу. Тебя больше никто не тронет.
Берет руками мое лицо, заглядывает в глаза, насколько это возможно в темноте. Гладит по волосам, успокаивая, как маленького ребенка. Целует в щеку, нос, лоб, ни капли сексуального подтекста. Прижимает крепко к себе.
– Ты опять замерзла. Говорил, надо купит шубу.
– Ты горячий, очень горячий, и шуба не нужна.
Смеемся вместе, обнимаю его, согреваясь, вдыхая такой родной запах, глажу по волосам.
– Утром поедем вместе на совет директоров.
– Зачем я там?
– Ну, ты ведь не хочешь с парнями за город.
– Не хочу.
– Тогда поедешь со мной. Там будет много народу, тебе нечего бояться.
– Но там будет Бессонов?
– Вот как раз встретишь мужа, скажешь ему о разводе.
– О разводе?
– Да, Вера, развод – это когда люди официально перестают быть кем-то друг другу.
– Ты думаешь, он его даст?
– Его никто спрашивать не будет, вас ничего не связывает, нет детей, нет ничего общего. Извини, если задел.
– Да я понимаю, но он страшный человек, Егор, он может растоптать, раздавить, убить. Я боюсь.
– Не бойся, я рядом, Морозов, если что прикроет.
– Я боюсь не за себя, за тебя.
– Глупая, маленькая глупая девочка, – прижимает еще крепче, раскачивая на руках.