— Предупреждаю сразу — интимные услуги я вам оказывать не собираюсь! — едва поспевая за ним в полумраке подземной парковки, размахивала договором я. — У меня приличное воспитание!
— Девушки с приличным воспитанием на конкурсы красоты не ходят, — резко остановившись, повернулся ко мне Тихонов.
— Девушки с приличным воспитанием там не побеждают! — возмущенно перебила его я. — А в финал можно выйти и без спонсора!
— Если ты такая приличная, Ксения, то зачем полетела в цепкие лапы Крылова? Как ночной мотылек на свет раскаленной лампы, честное слово! Знаешь, что происходит с мотыльками? Они обжигаются.
— А в вашей приемной, не гибнут, значит?
Наши глаза встретились. Его колючий и ледяной взгляд серой стали жег меня насквозь своей злой яростью. Мне показалось, что воздух искрится от возникшего между нами напряжения. Как будто я задела в его душе очень болезненную струну. Пренебрегая его великодушием и отказываясь от должности в угоду телестудии, совершила какой-то страшный маневр, по силе равный действию разрывной гранаты.
"— Нет, не гибнут. — Неожиданно спокойно ответил Тихонов. Повернулся ко мне спиной и широкими шагами зашагал ко входу в здание.
Я опасливо оглянулась на темнеющий вдалеке выход.
«Бежать отсюда, бежать, как можно скорее!» — вскричало мое подсознание. Я уже сделала шаг в противоположную сторону, но два охранника Тихонова уверенно двигались мне навстречу.
Прижимая к груди курточку и договор, я бросилась следом за олиграхом.
В лифте мы ехали вдвоем, уже молча. Моя красивая кремовая блузка с жемчужными пуговицами была безнадежно помята и наполовину не застегивалась, идеально уложенные волосы растрепались, а руки противно подрагивали.
«Что ему от меня нужно? — уставившись в пол, размышляла я. — За три дня его приемную посетило почти пятьдесят красивых девушек, а он вцепился в мою кандидатуру. И вообще, как он узнал, что я нахожусь в телестудии?»
Ирка — мелькнула догадка в подсознании.
Лампочка загорелась цифрой девять и двери лифта распахнулись.