Не успев толком сообразить, что делает, Анна быстро присела, когда поняла, что тетка эта сейчас начнет осматривать их дом в числе прочих и этот самый балкон, на котором она расположилась с биноклем, прекрасно просматриваемый с той точки горы, на котором пряталась тетка.
Посидела так, ругая себя и дивясь собственному любопытству, что не помешало ей осторожненько поднять голову над перилами и, снова приложив бинокль к глазам, продолжить вести наблюдение.
Алевтина Степановна тем временем, закончив осмотр окрестностей, прошла быстро, почти бегом до следующего поворота «серпантина» тропинки и снова пропала из поля зрения.
И вдруг Анну словно обдало по спине, от головы до ног, ледяной водой, от которой в следующий миг становится жарко, озарив четкой и ясной мыслью:
«А ведь это она разговаривала там, в проулке между домами, по телефону…»
– Уф-ф-ф, – она аж на пол уселась от растерянности и какой-то навалившейся странной минутной слабости.
Первой мыслью, как ни странно, было позвонить Северову, но второй, уже более осмысленной, она отмела это желание, напомнив себе, что еще почти ночь, ну, хорошо, не ночь, а предрассветные сумерки и человек наверняка еще спит.
"Аня поднялась с пола и снова направила бинокль на тропку, взбирающуюся по горе. Тем временем Алевтина Степановна добралась до вершины подъема и, на этот раз скрывшись за ствол старой мощной сосны, росшей прямо у тропинки, снова повторила сканирование местности, внимательно изучая открывшийся перед ней с вершины скалы вид на поселок.
«А ведь она прячется!» – сообразила Аня.
Ну не прячется, но старается сохранить в тайне свой поход в лес, поэтому так внимательно и присматривается, прислушивается, не идет ли кто за ней, не заметил ли кто ее.
«Ничего себе! Это что же получается?» – озадачилась Анюта. Подумала и проворчала на себя с досадой:
– У меня ничего не получается. Зачем скрытничать, если вы уже укокошили этого Барковца? – недоумевала она.