Озерные страсти

 – Благодарю, – и без дальнейших проволочек приступил к делу: – Александра Юрьевна, хотел уведомить вас, что сделал предложение Анне выйти за меня замуж и она его приняла.

– Даже так, – приподняла одну бровку Александра Юрьевна. – А мне не призналась.

– Я попросил ее не делать этого, – пояснил Северов. – Считаю, что сообщать родственникам девушки о своих намерениях и таком серьезном предложении должен мужчина.

– Экий вы, Антон, – подчеркнуто проигнорировав отчество, произнесла Александра Юрьевна с ностальгической ноткой.

 – Старорежимный, – и вздохнула с легкой печалью, что называется, о былом. – Кто сейчас придерживается и кого нынче волнуют нравы, правила приличия и семейные устои.

– Меня, – коротко и просто, без намека на какой-либо пафос и рисовку ответил мужчина.

– Еще и поэтому считаю вас достойной партией для моей племянницы.

– Я рад, – улыбнулся Антон, заметно расслабившись после ее одобрения.

Все-таки нервничал Северов, готовясь к этому разговору, и честно признавался себе в этом.

Ну, а вдруг… мало ли. Ясно, что он Анну никому не отдаст и не отступится от нее ни при каких обстоятельствах, даже если придется ради этого испортить отношения с родными. Но как все-таки хотелось мира, полного понимания и одобрения со стороны ее близких, в своих-то он не сомневался, те счастливы будут узнать о такой перемене в жизни сына, еще залюбят Анютку, да и Ромку, балуя обоих нещадно.

А вот Александра Юрьевна – это тема особая.

Прямо скажем, он не самый завидный жених: сорок восемь лет, на десять старше Ани, прошел, повидал и пережил столько… разного, мягко скажем.

Очень мягко. А война, она, знаете, не заканчивается вместе с наступлением мира или уходом в отставку на пенсию, в мирную профессию, она остается в голове, в сознании, и нет тех, кто, пройдя ее, возвращается с войны окончательно. Хотя у Антона все несколько иначе, чем у большинства служивых людей, в силу особенной специфики его специальности и психофизики натуры. И все же, как говорят те же арабы, «память – дар Аллаха, а забвение – милость». Он этой милости не желает и не ждет для себя. И го-о-о-раздо лучше многих других это более чем отлично понимает Александра Юрьевна.

Так что выдохнул Северов, отпуская себя, что не ускользнуло от внимательного взгляда Александры Юрьевны.

– Нервничали? – усмехнувшись, спросила она напрямую.

– Не без этого, – признался Северов. – Я же реалии понимаю, Александра Юрьевна. И вы тоже.